Влажная пелена вновь поднялась перед глазами, и я впервые возрадовалась тяжёлой фате, скрывающей мое лицо от строгих глаз моего кошмара. Моей печали и моей любви.
Но он словно видел сквозь ткань, вглядываясь в мои глаза, разрывая душу на части. Это последнее что сейчас было мне нужно и слезинки, не удержавшись, сорвались с ресниц.
- Ты готова?
- Она готова. Я оставлю вас. – Ответила за меня Клавдия, и я на секунду испытала благодарность, за то, что не заставила меня подавать свой явно дрожащий голос, ровно до того момента, пока она не закрыла за собой дверь, кряхтя и охая удаляясь вглубь коридора.
Молчание перерастало в диалог. Мы словно говорили друг с другом, кричали, бились о стены, не слыша ответа. Две заблудшие души во тьме, страдающие в вечных поисках.
- Тебе идет. – Захотелось фыркнуть, но сдержавшись, мне удалось сосредоточить внимание на позолоченных пуговицах его сюртука, избегая испепеляющей ауры его взгляда.
- Благодарю, мой лорд.
Алекс резким движением захлопнул задвижку на двери и за пару шагов преодолел расстояние между нами, порывисто подбрасывая ткань фаты в воздух.
- Я не знаю, зачем ты это делаешь. Но обещаю, я узнаю, Анна. – Она давил меня бедрами в деревянную перекладину спинки кровати и сминая пальцами руки, прижатые к телу, легонько встряхнул. – Скажи мне! – Рычал он мне в лицо. – Скажи! Что ты творишь!
- Мой лорд…
- Не смей, Анна. Твое вранье только усугубляет положение. – Мужчина склонился к моему лицу, и жарко выдыхая мне в губы зашептал. – Я узнаю, что в твоей голове, достану это, даже если придется украсть тебя и запереть в подвале.
Ты моя Анна, и ты это знаешь. – Он сунул мне в ладонь маленький букет, который должен был отдать первым делом, перед дорогой к алтарю. – И я накажу тебя. Сильно накажу. – Горячие пальцы бегло прошлись по открытым ключицам и нырнули за шею, сжимая ее в крепкой ладони. – Скажи сейчас, пока я даю тебе шанс.
Поднять глаза было тяжелее, чем когда либо, но стоило это сделать как слезы, чистые и горячие, градом хлынули по щекам, удушая меня от порывистого желания рассказать ему все.
Вывалить как ушат с холодной водой, прекратить этот фарс со свадьбой и спрятаться от всего мира у его груди, вжимаясь в ткань носом. Но я молчала, лишь дергано мотая головой, отказываясь говорить.
- Ты же любишь меня, девочка. – Выдохнул он, рассматривая меня так, словно видел впервые. – Любишь. Я знаю. Ответь. – И даже сейчас это «ответь» не звучало как просьба. Это был приказ, и я не смела, ослушаться его еще раз.
