Она просто мать своего сына и очень сильно любит его, заметно с первого же взгляда.
Мама Ратмира уводит меня коридорами и проводит небольшую экскурсию по дому. Она получается более полной, чем с Ратмиром. Когда я была с ним, меня не покидало ощущение, что он заведен и очень напряжен, что крутит в голове постоянно мысли, как бы не обидеть меня и не сказать лишнего, а я просто могу выпустить шипы из-за любого слова, сказанного им, даже если это слово будет совсем безобидным.
Мама Ратмира рассказывает забавные и милые семейные моменты, некоторые из них запечатлены на фото.
На эту женщину совершенно невозможно обижаться или негодовать, у нее исключительно теплая аура и приятная улыбка. Поневоле начинаю оттаивать и еще больше чувствовать собственное напряжение и колкость.
– В завершение покажу тебе спальню. Слышу, что мужчины уже вернулись, скоро сядем за ужин. Проходи сюда.
Я оказываюсь в большой комнате светлая бирюза пастельных оттенков умиротворяет. Взгляд падает на большую двуспальную кровать.
– Кое-что из одежды уже в шкафу, другую часть вещей привезут немного позднее, в течение нескольких часов, – сообщает мама Ратмира. – Ратмир обычно спит в своей спальне, но может быть, сегодня он выберет эту?
– Исключено. Мы не вместе, – повторяю, сцепив зубы.
– На всякий случай, в этой комнате есть диван, – отмахивается она. – Иногда мужчины настолько невыносимы, что стоит прогнать их спать на диван. Ильяс Тимурович не так давно несколько ночей подряд спал на диване, – делится, понизив голос, как будто секретничает со мной.
Я отчаянно сопротивляюсь тому, чтобы быть втянутой в эту семью, но поневоле улыбка проскальзывает на губы. Улыбка, немного недоверия и восхищения этой маленькой, но сильной женщиной. Я пока плохо себе представляю, как можно отправить Ильяса Тимуровича спать на диван и за какие прегрешения он мог это заслужить."
"– Как оказалось, это было сделано зря, – тут же добавляет мама Ратмира. – Я зря беспокоилась. У нас были разногласия из-за сложностей с Байсаровыми.
Вся эта история выматывает. Мы и так долгое время были разделены с детьми, хотелось бы уже поставить точку.
– Как?
– Как с ними решилось? – уточняет мама Ратмира. – Надо поинтересоваться у Ильяса, но нужно быть готовой к тому, что не все подробности будут рассказаны.
– Нет, я не о том.
Меня пронизывает волной сильнейшей тревоги и волнения, неожиданное смущение покрывает мои щеки жаром.
– Как вы с этим живете? – спрашиваю я тихим, пересохшим голосом.
