– Мне даже интересно, что на этот раз ты придумаешь? Снова спасение жены брата или очередные жертвы ради семьи?
– Второе, Лиль. Второе!
Замечаю на ее лице скептическую ухмылку: мол, да-да, заливай! Возможно, ей никогда меня не понять. Но я все же попытаюсь! Да, я буду пытаться ей объяснить, потому что хочу в свою жизнь эту шипастую колючку, потому что знаю, как мне с ней хорошо, как ей хорошо со мной.
– Пойдем. Не будем стоять здесь… На пороге. Ну же…
Я хочу снять с нее одежду, но она вырывается и раздраженным взмахом ладони открещивается.
Проходит на кухню прямиком в обуви и забирается на высокий стул возле барной стойки.
– Ты завтракала? Нет? Скорее всего, нет. Давай я закажу нам что-нибудь, поговорим за чашкой горячего кофе.
– К делу, Ратмир. Меня все равно по утрам тошнит, а сегодня особенно сильно. От твоей лжи и притворства.
– Дашь высказаться?
Я набираю в высокий стакан воды, протянув в ее сторону. Лиля отказывается, скрестив руки под грудью. Ее взгляд такой острый и жалящий, как будто мощным лазером в моей груди выжигают огромные дыры.
Прочищаю горло, начинаю рассказывать, держу в уме, что кое-что ей не рассказать, обхожу запретные точки, воя от того, что делаю это немного неуклюже, а когда заканчиваю разговор, выжидающе смотрю на нее.
– Понимаешь? У него, Дауда, был компромат на отца, на всю нашу семью, даже на дядек тень бы отброшена. Я был вынужден вмешаться и сделал вид, что меня заинтересовало его предложение. Поэтому изобразил пылкую страсть с той девушкой, но не трахал ее. Клянусь!
– Говоришь, есть видео? – сощуривается Лиля.
"
"– Есть, но… Сейчас видео у отца. Он должен договориться с семьей Байсаровых так, чтобы нас это не затронуло. Угрозы больше нет, просто это настолько скользкая дорожка: все эти разборки, переговоры, двусмысленные намеки… Каюсь, я в них не особо силен! Мог бы напортачить, а отец – видный политик, у него другой склад ума. Он стратег и знает, как и с кем поговорить.
– То есть видео нет.
– Есть видео. Есть, но…
– Но?
– Откровенно говоря, я надеюсь, что ты поверишь мне без просмотра этого тошнотворного видео.
Лиль, тебе не понравится, какой я там. Не понравится, мне самому от себя тошно, противно от роли, которую пришлось сыграть.
– Получается, все очень неоднозначно. Доказательств нет. То есть они вроде бы как есть, но показывать ты мне их не намерен, потому что они слишком двусмысленные. Я могу истолковать их превратно, так?
Лиля сидит с идеально ровной спиной, напряженная, собранная и готовая бежать.
