Меня пробивает на плаксивость. Я держу эти ужасно горячие слезы до последнего мгновения, но потом они прорываются. Так что я начинаю глупо плакать на груди Ратмира. Он оборачивает меня в заботливые и крепкие объятия, окутывает запахом парфюма и горячего мужского тела. Его возбуждение никуда не делось, оно требовательно упирается в низ моего живота. Я ощущаю, как его член пульсирует, живой и полный жаркого огня, моя реакция тоже на месте. Мне хочется отпустить себя, сильно тянет низ живота. Кровь несется по венам ускоренно, заряжает каждую клеточку тела импульсами и жаждой близости.
– Рядом? Ты уже оставлял меня. Просто пропал, без объяснений.
– Я тебе сказал правду. Так было нужно ради семьи. Верь. Мне нет причин лгать о причинах моего отсутствия. Домашние подтвердят мои слова. Сейчас я буду рядом… И что за история с кредитом?
– Что?
– Когда я вошел, ты говорила о кредите! – терпеливо объясняет Ратмир.
– Ааа… Это. Ерунда.
– Не ерунда! Говори…
– Я уже объясняла. Я взяла в долг у Качеева, чтобы сделать первоначальный взнос на кредит.
С Качеевым проблема решена…
– Но в банке кредит остался! – подхватывает Ратмир. – Точно! Тот самый урок финансовой грамотности, который ты провалила с треском. У меня просто вылетело из головы! Фак, как это глупо! Обещаю, что исправлю, в кратчайшие сроки!
– Ратмир, не стоит! Я…
– Исправлю! – чеканит. – Это не обсуждается. Можешь считать, что кредита у тебя нет.
– Вот как? И что взамен? – почему-то немного злюсь в ответ на его широкий жест.
– Я.
– Предлагаешь расплатиться натурой?
– Напротив! Я предлагаю в качестве жаркого бонуса свою натуру!
Ратмир подмигивает игриво, но через миг врезается в мои глаза серьезным, уверенным взглядом без тени кокетства.
– Лиль… Не злись. Позволь мне, как мужчине, взять на себя ответственность и позаботиться о тебе? – просит Ратмир. – Я не позволю тебе прозябать в долгах. Я буду рядом…
Его забота и поддержка, обещания быть рядом. Каждый раз Ратмиру удается найти слова, которых я в тайне жду.
Глупо верить ему после того, что было! Глупо…
Но надежда не спрашивает разрешения у циничного опыта, размазывает его по поверхности, вминает и втаптывает.
Мы все надеемся на лучшее, и те из нас, кто страдал, надеются больше всех прочих…
Наверное, моя дурная влюбленность тоже играет свою роль. Это чувство легонько качает чашу весов, и они перевешивают в сторону «да».
Я обнимаю Ратмира, а он обнимает меня.
В дверь дамской комнаты кто-то стучит и дергает ручку.
– Кто-то хочет войти.
