Замечаю, что правая сторона лица у него расцарапана – точно Томка своими когтями рожу исполосовала.
За дело!
– Тома… Она меня довела. Мы повздорили немного. Она сбежала. Я ее всюду ищу! – тараторит хрипло.
– Не там ищешь. Она уже дома.
– Тома дома? – спрашивает Серый.
На лице друга даже через гримасу боли прорезывается искреннее облегчение, глаза вспыхнули радостью.
– Дома! Без тебя, кретин! Я тебе доверил… – угрожающе сжимаю в кулаке ключ. – До дома попросил сестру подбросить.
– Рат, она.. Я же говорил, не выношу ее общества.
Туда сгоняй, сюда сгоняй. Я едва сдерживался, она сама нарываться начала.
– Как?! Она мелочь! Едва школу окончила, а ты здоровенный бугай. Тупой кусок дерьма… Как можно такую мелочь всерьез воспринимать?! Где она была всю ночь? Что ты ей сказал?
– Ничего такого! – хрипит.
Чувствую, лжет! Утаил что-то… Или просто не хочет выглядеть глупцом, которого восемнадцатилетняя выдра может спровоцировать на склоку?! Чтобы не убить его нахрен, влупил по лобовому стеклу ключом, потом по капоту.
– Эй…
– Ты что-то сказал? – еще несколько ударов.
Потом херачу по его новехонькой тачке всюду, пока не изговнячил до состояния разбитого куска металлолома с выбитыми стеклами и раздробленными фарами.
– Что ты ей сказал? Обидел… Сбежала!
– Она мне чуть глаза не выколола.
– Некрасивой мою сестру считаешь, а? – присел на корточки возле Сереги. – Некрасивой?
– Не… – отводит в сторону взгляд. – Ничего такого не сказал я. Просто…
– Ты ее до слез довел. Она всю ночь в кинозале провела.
Ревет, что некрасивая. Ты охренел мою сестру некрасивой обзывать? Чтобы сегодня же отправил ей букет с извинениями и самого здоровенного, блять, медведя!
– Медведя?! Она ж ему голову отрежет маникюрными ножницами и выкинет! Не любит она медведей. Она обезьян любит…
– Что? – не сразу понимаю, о чем говорит. – Да похер мне! – взрываюсь. – Сестренку обидел? Считай, мне оскорбление нанес!
Швыряю к его ногам ключ, который погнулся к чертям.
– Извинишься, усек? Ключ новый мне купишь.
Этот… помялся немного!
Отхожу, фонтанируя эмоциями. Сажусь на капот тачки. Серега шмыгает носом, вытирает лицо, развозит кровь. Глаза покрасневшие.
– Я сам ее искал, – отвечает с виной в дрожащем голосе. – Не думал, что она сбежит. На звонки не отвечала.
Смотрю, у Серого и пальцы трясутся, как у пьяницы.
– Молчи.
– На километр больше не подойду. Цветы отправлю курьером.
– Нет.
– Что? – смотрит с удивлением.
– На два.
– Не понял.
