А он оказался слишком внушаемым и слабым, чтобы бороться за них, за их счастье, за их будущее. Даже пять лет назад, будучи наивной девчонкой, Аня понимала, что неспроста Ник так остро реагировал на Петю, не обходилось там без чужого влияния, но Ветрова так сильно его любила, так сильно на него полагалась, что даже мысли не допускала о предательстве любимого. А как бы там ни было, он ее предал, также как и все остальные.
Любимый, лучший друг, — они отвернулись от нее, бросили одну разбираться с последствиями их деятельности.
Один совершил подлость, другой даже не выслушал, просто сделал собственные, удобные ему выгоды и ушел, а Аня осталась. И сейчас, вспоминая собственные унижения, вспоминая, как звонила ему, как таскалась в его квартиру, как просила его родителей о встречи с ним, Аня возненавидела их всех еще больше. Ее просто затрясло от осознания того, что она оказалась просто пешкой в чужих, умелых руках. Они сыграли ее жизнью, возомнили себя богами.
Усмехнувшись, Аня покачала головой, ее поражало просто, насколько подлыми и гнилыми бывают люди.
Родителей Ника Ветрова ненавидела всей душой, уж кого, а этих людей она не подпустит к своему сыну. Они ведь знали, точно знали, что в ней жил их внук, и выгнали Аню, выставили просто, не задумываясь ни на миг.
— Знаешь, Коль, — Аня поднялась на ноги, одаривая Варшавского совершенно равнодушным, стеклянным взглядом, — может оно и к лучшему, что все так вышло и тебя не было в нашей жизни. Не случись все, что случилось, я бы и дальше верила в то, что у нас может что-то получится, верила бы в тебя, полагалась на тебя, на… — тут Аня запнулась и поморщилась, не желая даже произносить имя бывшего друга, который, впрочем, больше не давал о себе знать.
— В общем, вся эта история научила меня одной очень важной вещи — надеяться и полагаться в этой жизни можно только на себя. Ты и твоя семья дали мне очень хороший урок.
— Что ты несешь? Какой урок, Аня, я…
— Ты бросил меня, поверил в иллюзию, в спектакль, поставленный для одного единственного зрителя, для тебя, Варшавский.
И ты съел все, что тебе дали, не усомнился даже, и все это время не хотел даже слышать обо мне, не собирался искать, и не встреться мы совершенно случайно, не увидь ты Анрюшку, ты бы обо мне и не вспомнил, потому что тебе было удобно. Удобно жить красивой жизнью, в то время как я выживала и одна тянула на себе все прелести жизни матери одиночки, не понимая за что ты так со мной.
