Губы выстроились в тонкую линию, на острых скулах отчетливо играли желваки, а взгляд…если бы только Варшавский мог им убивать, от Вити осталась бы лишь серая горстка пепла.
— Какого черта ты себе позволяешь? — воскликнула девушка, когда они остались одни.
Сейчас она вновь напоминала ту самую хищницу, готовую на все, чтобы защитить своего детёныша. Даже стойка у нее была угрожающая. Вот-вот набросится на обидчика, на угрозу своему малышу. Именно так воспринимала девушка Ника — он угроза. Угроза их с Андреем размеренной жизни, угроза, которую необходимо устранить.
— Какого черта я себе позволяю? — стиснув зубы процедил Ник, надвигаясь на девушку.
Еще пять лет назад подобное выражение его лица напугало бы девушку, заставило бы попятиться, но сейчас, сейчас Анна лишь гордо вскинула подбородок и скрестила руки на груди, сверля Варшавского взглядом, цепляя его. Глаза в глаза.
Тогда, пять лет назад она не чувствовала себя равной ему, особенно в те моменты, когда Ник приводил ее в компанию друзей, таких же богатеньких мажоров, каким был сам Ник, когда дарил ей дорогие подарки, а она лишь скромно опускала взгляд, и бормотала, что не может их принять, потому что ей просто нечего дать взамен.
Перед глазами так и всплывали воспоминания. Вот он дарит ей золотой браслет, а она практически расплакаться готова, потому что для нее это слишком. Она качает головой в стороны, отмахивается от подарка, чувствуя себя какой-то содержанкой, недостойной. Вот он знакомит ее с родителями, несмотря на улыбку которых, она чувствовала себя чужой, непринятой, лишней.
Она видела, конечно, видела, что улыбка эта фальшивая до невозможности.
И Аня бы солгала, если бы сказала, что все это не имело значения. Имело. С каждым днем она все больше чувствовала себя «не такой», не той, что могла бы составить достойную партию Николаю Варшавскому. Впрочем, так оно и вышло. Наигравшись с наивной, влюбленной девочкой, он женился на другой и даже не имел смелости сообщить об этом Ане в глаза.
Просто выбросил ее из жизни. Не нужную. Не достойную. Не равную ему по статусу.
Тогда их разделяла социальная пропасть. А сейчас Аня ничуть не уступала Варшавскому в положении.
— Я полдня пытался до тебя дозвониться, — прорычал мужчина, практически вплотную приблизившись к Анне. — Мы не договорили, в прошлый раз я дал тебе возможность переварить новые данные. Своего решения я не поменяю. Андрей и мой сын тоже…
— Твой сын? — усмехнулась девушка.
