Лично с ней он будет говорить. Перебьется. Перетопчится!"
"—Не ерничай, я ведь понимаю, что ты все это спланировал специально…— а как иначе? Конечно, он увидел схожесть с сыном, и решил что вот оно, готовенькое, самое время вернуться, вот только его тут никто не ждал и не ждет. Справились тогда, справятся и сейчас.
—Ань, я просто хочу поговорить, — Варшавский смотрел на нее серьезно, теперь дело явно приобретало более серьезный оборот.
—Мы и поговорим, о работе, Ник, поговорим, о твоих проблемах с моей фирмой. А затем ты откроешь эту дверь и выпустишь меня отсюда и больше никогда не будешь устраивать этот фарс, — девушка указала на зепертую дверь и раскранелась вся.
А Варшавский приглашающим жестом указал на стол.
—Давай поедим, и потом уже все остальное…
Ага, Аня и не собиралась трапезничать с человеком, который когда-то исчез из ее жизни без единого слова. Ветрова не нашла ничего лучшего, чем просто высказать правду:
—Меня тошнит.
Варшавский внимательно осмотрел ее фигуру, а особенно живот.
Ненормальный, честное слово!
—Можем выпить кофе.
Кофе? Спустя столько лет выпить кофе и поговорить о погоде? Может еще сходить в парк погулять, как раньше? А чего нет? Когда-то они целую прорву времени проводили в подобных парках.
—Меня тошнит от тебя, так что сделай милость, приступай к вопросу сразу же. И я наконец пойду.
Девушка недовольно посмотрела на бывшего, а затем сложила руки в замок, отходя от мужчины на шаг. Как так вышло, что сейчас он настолько близко стоял, она не знала и знать уже не хотела.
Ей вообще было физически больно находиться рядом с ним в такой близости. Потому что это все навевало события прошлого, когда…она была другой, и он, очевидно, что тоже. Молодые, любящие. А сейчас? Холодные и чужие. Просто незнакомцы, встретившиеся случайно.
А зачем? Возможно, для того чтобы сподвигнуть Аню на движение. Она застопорилась в одной точке. Вот взять и посмотреть на Варшавского: бросил он ее тогда ради другой, и скорее всего, уже глубоко беременной другой. Так в чем теперь была проблема Ветровой? Жизнь словно толкала Аню в новое русло, и для этого у нее были все возможности, но почему она снова и снова отказывалась.
Вот только прошлое навсегда останется в прошлом, болезненном, покрытом коркой ненависти и отчаяния.
Варшавский не стал медлить, уселся за стол, и Аня последовала его примеру, внимательно всматриваясь в белую скатерть. На него ей смотреть не хотелось.
—Выбор цветов не подходит под общую концепцию мероприятия.
