— Я тебе покажу, что получится. Обязательно… приглашу и покажу.
— Хорошо, — она кашлянула. — Буду ждать. Приглашения. Кстати, — так, соберись, Кира Артуровна, соберись! — Белые розы и «брют» сработали?
— «Брют»? — он теперь вдруг стал странно хмур. — А я подумал, что ты ошиблась адресатом. Слушай, Кира, ты только не обижайся, но… Я понимаю, вы сестры и все такое, но мне эта информация про белые розы и «брют» совершенно без надобности. Твоя сестра совсем не в моем вкусе. Вообще.
— Ясно.
Что тут еще скажешь? Что она очень рада? Это правда, но говорить такое — бред.
А собственное поведение в ресторане теперь кажется вдруг невероятно инфантильным, до неприличия. Выдумала себе и несколько дней огрызалась на всех подряд. Было бы из-за чего. А теперь вот почему-то хочется улыбаться.
— А мне показалось… — Макс все так же хмур, и тон у него чуть ли не обвиняющий. — Что Козиков по тебе сохнет?
Кроме очередного «эээ» сказать нечего. Как-то так вышло неожиданно, что из обвинителя она превратилась в обвиняемого.
Как отшутиться — идей нет, да и желания тоже. Надоело. Устала.
— Угу, — вздыхает. — Сохнет. На мою голову. Ума не приложу, что делать. На крайний случай придется менять работу. Это все, — усмехается невесело. — Моя нечеловеческая харизма. Или Влад — извращенец.
— То есть, он сохнет в одностороннем порядке? — МАлыш какого-то хрена чуть ли не допрашивает ее. Самым что ни на есть суровым тоном. — Просто он же и женат, и сам по себе… кобель редкостный. Я его мало знаю, но Костя рассказывал.
Не вариант, Кир.
— Конечно, не вариант. Он совсем не в моем вкусе. Вообще.
Какое-то время они молчали, глядя друг на друга. А потом Макс вдруг притянул ее руку к губам и поцеловал. Пальцы. А у Киры поджались пальцы в мягких замшевых мокасинах.
— Совсем забыл. Константин Семеныч просил от его имени пальчики облобызать.
— Премного благодарна, — Кира неосознанно сунула руку в карман. Чтобы потом, когда останется одна, прижаться губами к тому месту, которое он… Бред! Детский сад! — Я его непременно поблагодарю.
— Она еще раз прокашлялась. — Мы здесь все?
— Угу. Пошли.
* * *— Ты совсем легко одета. Дать тебе ветровку?
— Я же на машине! — и вообще, независимая и сильная женщина, а не дурочка, которая млеет, когда ей руки целуют.
— А от машины до дома?
— Да я машину под окнами бросаю! — Кира не выдержала и рассмеялась. Сегодняшний странный МАлыш только что который раз поставил ее в тупик, и она пыталась за смехом спрятать неловкость.
