В «Суоменлахти».
— Максим, я не…
— Просто скажи: «Хорошо, Макс, в восемь в „Суоменлахти“».
— Нет, если я что-то тебе не отдала, так ты скажи — я привезу. Хотя в упор не соображу, что.
— Сама приезжай. Этого достаточно. Все, до встречи.
Ну, надо же, какой деловой.
— До встречи, маньяк. Учти, я возьму с собой бензопилу.
Макс расхохотался. А потом повесил трубку.
* * *Она успела заехать домой. Поужинать, перекинуться парой слов с мамой, переодеться — в родное, любимое: джинсы, футболку, мягкие и удобные мокасины.
Днем было тепло, но май коварен — вечерами может тянуть холодом от воды, поэтому на заднее сиденье бросила ветровку.
Макс уже ждал ее. Какая-то странная тенденция — в «Суоменлахти» все время он ждет ее, хотя Кира каждый раз старалась приехать вовремя или даже с запасом. На МАлыше тоже джинсы, футболка, только вместо мокасин на ногах — так любимые им кеды. Словно и он, и она — снова те, кто видит друг друга в первый раз на заправке федеральной трассы М-10, бывшей Е-95. Как бы ей хотелось вернуть тот март, того Макса и ту Киру.
У той Киры все в жизни было проще, чем у Киры нынешней. А что поменялось? Вот это.
— Вместо маньяка с бензопилой меня ждет архитектор с ножницами. Сплошной обман потребителя.
— Ты просто не знаешь, как виртуозно я умею обращаться с ножницами, — Макс крутанул обсуждаемый предмет на пальце, как ковбой — кольт. — Пошли? Симпатичные джинсы, кстати.
— Вашими молитвами, Максимилиан Валерианович. С комиссионных обновила себе гардероб.
— На богоугодное дело пошло, — кивнул Макс, открывая подъездную дверь.
— Прошу.
А Кирина пятая точка в любых джинсах хороша. Но в этих — как-то особенно.
* * *— И как это понимать?
— А что, ты не знаешь, что с этим делать? — Макс вручил ей ножницы. — Режь.
Дверной проем пересекала красная атласная лента.
— За что мне такая честь? Тем более, квартира не сегодня стала твоей, да и вообще…
— Я ее купил благодаря тебе. Спасибо.
— Ваше «спасибо», пан МАлыш, выражено в моих комиссионных, — Кира продолжала дурачиться изо всех сил, но Макс ее реально удивил.
— И мне нравится, как ты моим «спасибо» распоряжаешься, — он смерил ее… нет, она точно не ошибается… вполне одобрительным, если не сказать — восхищенным, взглядом. — Режь давай!
— Нет, ну я так не могу! — Кира потерла лоб. — Надо же речь произнести. О том, как долго мы к этому шли, сколько трудностей преодолели и все такое.
— Валяй, — МАлыш прислонился к двери и скрестил руки на груди. — До завтрашнего утра я совершенно свободен.
