Резковаты переходы от маньяка к потенциальному жениху и обратно.
— Так точно, товарищ капитан. Буду беречь вашу дочь как зеницу ока. Пыль с нее сдувать.
— Вольно. Кирочка, как подъедешь — позвони. Выйду, помогу сумки донести. Люба там, поди, насобирала солений-варений, да?
— Да, мама. Обязательно позвоню, как подъеду.
Снова что-то щелкнуло, вновь заиграла музыка. И какое-то время, кроме гитарных басов и ударных, не было слышно ничего. Макс смотрел на ее руки, лежащие на руле. Черные кожаные перчатки с неровно обрезанными пальцами.
Руки у нее крупные, пальцы длинные. Барабанят по рулю. Молчит и пальцами барабанит. И тут Макс понял, что удары пальцев по рулю не просто так, а ровно в такт несущейся из динамиков музыке. Ритм быстрый, сложный, а она попадает. Вот поди же ты…
— Сволочь ты неблагодарная, МалЫш. Я тебя подобрала, обогрела, накормила. А ты…
— Извини.
— Кто тебя за язык тянул?! Ты мог жевать молча?
— Что, сильно тебя подставил?
— Да мне теперь месяц житья не будет! — Кира шлепнула ладонью по рулю.
— Симпатичный холостой архитектор! Мечта, а не мужчина! О! Придумала. Скажу маме, что ты — гей.
— Скажи, — согласно кивнул Макс и принялся снова за бутерброд. — Это же у нас теперь не уголовно наказуемое деяние? А то опять — автоматчики, бронежилеты…
— Статью за мужеложество отменили лет двадцать назад. Хотя маменька моя полагает, что совершенно зря.
Макс хмыкнул. Краткого и шапочного знакомства с Раисой Андреевной хватило, чтобы не удивиться такому обстоятельству.
— А она что — действительно криминалист?
— Самый настоящий эксперт-криминалист.
Университет МВД, факультет криминалистики, следственный комитет.
— Круто, — а Макс раньше думал, что у него маменька — дама суровая. Раиса Андреевна, судя по всему, дала бы Нине Федоровне Горенко сто очков вперед. — А ты, значит, Кира? — ответа не последовало. — Кира Биктагирова?"
"— «Артуровну» пропустил, — машина сбавила ход, перестроилась в правый ряд, вниз поползло стекло, а Кира щелкнула зажигалкой. Макс поморщился — терпеть не мог табачный дым, но не в его положении сейчас фыркать.
Девушка затянулась, выдохнула дым в щель. — Раз уж у нас пошел такой интим, изволь величать по полной форме. Кира Артуровна Биктагирова.
— Внушает, — и в самом деле внушает. Звучит у нее имя. Звучит и «рычит». — Встает закономерный вопрос о национальности.
— Отец — татарин. По его собственному утверждению… матери он так рассказывал… Из бухарских ханов, — Кира как-то недобро усмехнулась.
