С поврежденными броневиками ситуация была получше. Пушечный БА-10 имел сильно разбитую башню, но мог ехать сам, а легкий БА-20 получил снаряд в двигатель, но был пригоден к буксировке. Его уже прицепили к Т-34.
Все, что можно было собрать с поля боя, было собрано и погружено в кузова грузовиков, сапер доложил о готовности минной ловушки. Раненые были перевязаны и также размещены в грузовиках.
Раненые немцы также были перевязаны и теперь компактной группой лежали метрах в семидесяти от дороги, в тени небольшой рощицы.
В этот раз Сергей решил их не добивать по двум причинам. Во-первых, раненые будут отвлекать на себя сначала здоровых бойцов для переноски, транспортировки, а потом ресурсы на лечение и уход. Во-вторых, раненые своим видом и рассказами будут подрывать боевой дух «непобедимых солдат вермахта», заставляя их задуматься о том, что легкая прогулка по Европе закончилась, подкрадывается толстый и пушистый полярный зверек под названием «песец», присутствие которого крайне негативным образом будет сказываться на их самочувствии, физических кондициях и самой жизни в итоге.
Кстати, во время перевязки раненых немцев произошло одно неприятное событие, повлекшее за собой два очень полезных, для последующих планов Сергея, следствия. Неприятное событие заключалось в том, что легкораненый немецкий гауптман – командир только что уничтоженной стрелковой роты – не смог удержать в себе чувства разочарования от конечных результатов так хорошо складывающегося боя и выплеснул свои эмоции сверхчеловека на мирно перевязывающую его Таню Соколову.
Дальше начались приятные следствия.
Во-первых, выяснилось, что Таня в совершенстве знает немецкий язык, причем понимает, говорит, читает и пишет на нем свободно, включая идиомы. Попутно выяснилось, что точно так же она владеет еще английским и французским, но главное – здесь и сейчас – знает язык противника в совершенстве. После чего, весьма обрадованный вновь открывшимися обстоятельствами Сергей конечно же привлек Татьяну к допросу пленных в качестве переводчика.
И заодно заранее напросился позаниматься с ней немецким на потом.
Во-вторых, разозленные оскорблениями в адрес девушки и остальных унтерменшей советские недочеловеки под каким-то предлогом отвели Таню в сторону, а сами выразили свое несогласие с оценками немецкого офицера в наиболее доступной и для них, и для него форме.
