Мало того что Шульц являл собой так приятно радующий душу фон Виттельсбауха образец истинного немецкого служаки – дисциплинированного, исполнительного офицера, но в то же время инициативного командира, старающегося как можно лучше выполнить любой полученный приказ, – он помимо грамотного и эффективного командования ротой еще четко знал свое место и при внеслужебном общении с Иоганном умудрялся проявлять истинное чинопочитание, искусно демонстрируя барону восторженное преклонение перед представителем многих поколений германской военной аристократии.
А еще был весьма угодлив, но без унизительного подобострастия, с редкой тактичностью оказывая командиру батальона разные личные услуги и даже иногда предугадывая его желания. В общем, любимчик… Эх, и надо же было ему так неосторожно, при свидетелях, избить того вонючего ублюдка, только по ошибке носящего гордое звание офицера немецкой армии…
Тогда, после боя, оберст-лейтенант, по праву победителя, конечно, позволил своим подчиненным некоторые вольности с женским персоналом медсанбата – известно, горе побежденным, а его любимец и здесь умудрился отличиться, приводя к покорности перед отправкой к самому Иоганну нескольких особо красивых славянок.
И надо же было в это время мимо проходить начальнику моторизованной роты дивизионных ремонтных мастерских, которая вслед за пехотным батальоном была направлена в Суховолю для организации здесь пункта ремонта и восстановления техники, а также собираемых по всей округе трофеев.
Услышав плач и жалобные крики, этот мягкотелый выродок, хоть и в звании майора, влез не в свое дело и принялся читать гауптману нотации о чести и достоинстве немецкого офицера, а еще о недопустимости жестокого обращения с пленными и в особенности с женщинами. Вполне естественно, что Шульц, даже не дослушав, жестоко избил и его, да и поделом ублюдку, но это избиение майора капитаном видели не только нижние чины батальона, но и техники ремонтной роты, поэтому делу пришлось придать хотя бы видимость официального рассмотрения.
А поскольку рассмотрением инцидента занимался сам фон Виттельсбаух, он, вполне естественно, назначил виновным начальника технической роты и на время излечения посадил его под домашний арест.
