Думал о том, почему, несмотря на ранее принятое им твердое решение лейтенанта Иванова в этот бой не пускать, все же поддался аргументам Сергея и разрешил. Попал под его влияние? Поверил его убежденным словам о богатом опыте из прошлой жизни, и что там «он уже сто раз так делал»? Или согласился с высказанным лейтенантом аргументом о том, что это нужно еще и для укрепления его командирского авторитета у новых бойцов? Для того чтобы найденные и присоединенные бойцы, а в особенности кавалеристы и их самоуверенный комэск Сотников, увидели своего нового командира в боевой обстановке и в дальнейшем подчинялись не только формально, потому, что так сложились обстоятельства и он сейчас вроде как их начальник.
А чтобы подчинялись искренне, с охотой, еще и потому, что будут знать – Иванов, хоть пока и только лейтенант, но боевой опыт и знания имеет, может не только командовать, но и сам, лично, в бой идет и побеждает.
О том, что тоже хотел сам – лично – на штурм в поселок идти и своих особистов заодно в этом бою обкатать, но лейтенант Иванов несколькими короткими фразами убедил его в том, что особистам боевой опыт желательно набирать по-другому, и уж точно не здесь и не сейчас.
В противном случае и сам Трофимов, и его сотрудники не только сами по-глупому погибнуть могут, но и своими неловкими, неумелыми действиями остальным бойцам выполнить их боевые задачи помешают. Типа, кто на что учился, тот это и делать должен. Да и не след особистам вообще в атаки ходить – им не руками и ногами, им головой как можно больше работать нужно.
Глядишь, тогда и «перегибов на местах» в их работе поменьше будет. И что для самого Трофимова, в контексте его функций при отряде, тоже гораздо полезнее будет понаблюдать штурм со стороны, подмечая детали скоротечного уличного боя. Как он там сказал: «Увидите много для себя интересного».
Думал и о том, что раздражавшее Трофимова ранее вдохновенное хомячество лейтенанта Иванова, его настойчивое желание захватывать, осваивать и использовать в деле все, что под руку попадется, причем не только «бесхозное и ничейное» имущество в виде брошенных без присмотра при отступлении ресурсов нашей армии, но и «чужое» имущество в виде собственности армии немецкой, это и вообще, и конкретно сейчас, в ситуации с этими бронетранспортерами, оказывается очень к месту.
Ведь техники в Красной армии всегда не хватало, а сейчас, в условиях первых дней маневренной войны, не хватает катастрофически. Как и эффективного вооружения.
