Я со своим эскадроном продолжил выполнение приказа и двигался в сторону Белостока, по пути следования принял под командование остатки полковой конноартиллерийской батареи, а также саперного и пулеметного эскадронов моего полка. Для защиты от немецкой авиации двигались по дорогам ночами, а днем маскировались в лесу. По пути следования вели конную разведку местности, в результате чего были обнаружены и приняты под мое командование мелкие группы отставших и отступающих бойцов Красной армии в составе рядового, начальствующего и технического состава, в том числе раненые.
В итоге, сейчас под моим командованием находится 282 человека личного состава, из них полностью боеспособны 157, раненых 125, из которых 29 тяжелых.
Из стрелкового вооружения, помимо кавалерийских карабинов и винтовок у красноармейцев, имеем пять ручных пулеметов Дегтярева, да от пулеметного эскадрона нам достались шесть станковых «максимов», из них два установлены на тачанках и готовы к маневренному бою, остальные четыре на повозках и требуют мелкого ремонта.
Но патронов мало, даже на один серьезный бой вряд ли хватит. Есть еще четыре ППД, но к ним патронов практически нет, всего пара десятков. Из тяжелого вооружения сохранились две 76-миллиметровые пушки из состава полковой конно-артиллерийской батареи с примерно половинным боекомплектом и почти полным составом орудийных расчетов – пополнили из числа присоединившихся артиллеристов. По результатам разведки окрестностей немецких войск в радиусе трех – пяти километров не наблюдается.
Выслушав доклад, Трофимов скомандовал капитану «Вольно» и повернулся к Сергею.
– Что скажешь, лейтенант?
– Скажу вот что, товарищ бригадный комиссар, – Сергей с интересом наблюдал за капитаном, который после доклада уставился на Трофимова и Сергея демонстративно игнорировал. – Вернее, сначала спрошу у товарища капитана. А скажи-ка, капитан, почему из четырех эскадронов кавалерийского полка именно твой эскадрон отправили обоз и раненых сопровождать?
Сотников еще больше покраснел, зло боднул Сергея взглядом, но, бросив короткий взгляд на Трофимова, развивать конфликт не стал и, после секундного сопения, ответил:"
"– Сопровождал обоз и раненых в качестве наказания за несдержанность и пререкания с командованием.
При получении приказа на отступление от Гродно в тыл, в сторону Волковыска, вспылил, попытался оспорить приказ у командира полка и просить разрешения на самостоятельные диверсионные действия эскадрона в немецких тылах.
