Атаки, проводившиеся под прикрытием весьма небольшого количества танков из состава 6-го мехкорпуса, почти без артиллерийской поддержки, совсем без поддержки своей авиации и под постоянными налетами немецкой, которая, в условиях практически полного отсутствия в небе советских истребителей, спокойно, как на учениях, тренировалась в бомбометании и штурмовке по беззащитным наземным целям. От кавалерийского полка осталась хорошо, если треть личного состава и пара полковых пушек, да несколько тачанок со станковыми пулеметами.
Эскадрону капитана Сотникова «повезло» чуть больше – от него осталась примерно половина бойцов. Вот только в эту половину оставшихся не вошел политрук эскадрона – настоящий коммунист и очень душевный человек, близкий друг Сотникова, который, выполняя очередной идиотский приказ «высшего командования» об еще одной бессмысленной атаке с шашками на пулеметы, лично пошел в атаку впереди эскадрона и погиб в том бою. Только политрук, очень хорошо зная нелегкий характер своего друга, мог мягко, ненавязчиво сдерживать и сглаживать излишнюю эмоциональность Сотникова.
И вот теперь его не стало. А Сотников, переполненный яростью, ненавистью и злобой к врагу, с остатками своего эскадрона собирался остаться под Гродно, для перехода к ведению боевых действий и диверсий в немецком тылу и втайне очень желая отомстить за смерть друга. И полез с этой просьбой остаться к командиру полка после получения приказа на отход. После повторения командиром полка приказа на отход попытался настаивать, вспылил, в результате вместо передовой был отправлен сопровождать и охранять обоз.
Последнее обстоятельство понизило уровень настроения комэска до озверения с тенденцией к переходу в бешенство, и это настроение Сотников вот уже несколько суток подряд пытался всеми силами сдерживать в себе, чтобы не сорваться по какому-нибудь пустяку на подчиненных."
"Тут еще неожиданный ночной ливень, короткий, но весьма сильный, который застал их походную колонну на марше во второй половине ночи, вымочил все, что можно было вымочить, резко ухудшил видимость да еще и основательно размыл проселочную грунтовую дорогу, сильно снизив общую скорость движения обоза.
В результате запланированное на ночной переход расстояние колонна пройти не успела и поэтому перед рассветом остановилась на дневную стоянку не там, где планировали, а там, где удалось найти место хотя бы для того, чтобы просто убраться с дороги. Здесь уже не до особых изысков было.
