И чтобы к утру мне на стол ты положил доработанный и подробный план обороны, а к нему, хотя бы примерный, расчет потребных сил и средств, боевые приказы и распоряжения по неотложным мероприятиям и всю остальную вашу штабную канцелярщину.
Полковник Коваль, собирая со стола документы и переданные ему Хацкилевичем материалы, долго крепился, но потом все-таки не выдержал:
– Извините, товарищ генерал, но материалы эти, которые вы мне передали… эти вот мотоманевренные группы и эвакуационные команды… Нас перед войной всему этому не учили…
И замолчал, но в глазах его, обращенных на своего начальника, явственно читался вопрос: «откуда дровишки?.
.»
– Да вот, нашелся один неглупый человек, аж из самой Москвы, просветил кое в чем, – пробурчал генерал-майор, который уже решил для себя, что перед начальником штаба лейтенанта Иванова хотя бы частично раскрыть все равно придется, и поэтому начал отрабатывать первый слой легенды Сергея: «засланный казачок из ГУГБ НКВД». – Но ты, полковник, размышлениями на эту тему даже не заморачивайся, не нужно это тебе категорически, серьезно предупреждаю.
Ты иди, головой работай, мысли умные по организации обороны думай, штабные документы готовь, а кто, что да откуда – это дело десятое.
Когда Коваль был уже у двери, Хацкилевич неожиданно вспомнил еще одну важную и неотложную задачу.
– Да, и вот еще что, Евстафий Сидорович, ты, как к себе придешь, допиши в план обороны еще один пункт: «Организация авиации укрепрайона из числа техники, собранной и восстановленной на аэродромах, находящихся на территории укрепрайона либо за этой территорией, но вблизи от рубежей оборонительного периметра».
Вот теперь уже совсем все – иди, полковник, работай.
Хацкилевич облегченно, как после завершения тяжелой или трудной работы, выдохнул и потянулся к отставленному в связи с приходом Коваля подстаканнику со стаканом остывшего уже чая. И даже успел сделать пару глотков, как в дверь снова постучали.
– Ну, кто там еще?! Входите, – раздраженно воскликнул Хацкилевич, снова отставляя подстаканник, и ожидающе уставился на дивизионного комиссара Титова, вошедшего в кабинет с каким-то сложноопределяемым выражением на лице, сочетавшим в себе одновременно и хмурую взволнованность, и легкую злорадно-удовлетворенную гримасу.
– Товарищ генерал, мне только что из Сокулки по ВЧ-связи звонил бригадный комиссар Трофимов, вопрос касается лейтенанта Иванова… – сообщил тот и замолчал, выдерживая почти театральную паузу.
