Хорошо спланированное и отработанное взаимодействие родов войск в ходе наступательных и оборонительных действий. Плюс рациональная тактика – их пехота не бросается со штыками на танки, пулеметные гнезда и иные укрепленные огневые точки, как наша сейчас. Встретив сопротивление, их пехота тут же вызывает артиллерийскую поддержку или, если не помогло, – авиационную поддержку, и так до тех пор, пока в полосе наступления не будут подавлены огневые точки с тяжелым вооружением и узлы обороны. А уж эта их проклятая авиация, прибывающая по вызову… Немецкие самолеты, кажется, вытворяют в небе все, что захотят, почти не встречая сопротивления.
И особо ненавистны их пикирующие бомбардировщики, которые с демоническим, вынимающим душу и сводящим с ума воем, невозбранно и удивительно точно терзают своими проклятущими бомбами наши боевые порядки! А за их налетами действительно следует паника, потеря боевого духа и воинской дисциплины, самовольное оставление оборонительных позиций и дезорганизованное бегство – тут лейтенант Иванов опять прав.
И по приезде действительно нужно будет как можно скорее организовать переделку части легких Т-26, почти бесполезных сейчас на поле боя в качестве атакующей бронетехники, в мобильные зенитки…
И вторая причина – намного более развитая механизация вкупе с моторизацией. У немцев уровень моторизации наступающих войск реально очень высокий, что позволяет им не только быстро передвигаться и маневрировать, но и тащить с собой технику обеспечения, артиллерию, боеприпасы и топливо.
А у нас? Его мехкорпус ушел в контрудар под Гродно, бросив в местах дислокации почти всю тяжелую артиллерию, боеприпасы и топливо – нечем было тащить. А что все-таки получилось взять с собой, пришлось бросать по дороге в результате выхода из строя по причине поломок или повреждения при бомбежках, причем по причине поломок – чаще. Это вполне объяснимо: межремонтный моторесурс нашей боевой техники мизерный, а технические и ремонтные службы, если и были поначалу, так быстро отстали и потерялись в неразберихе и суете первых дней войны.
"
"Умом Хацкилевич все это понимал – все-таки он был опытным и немало повоевавшим военачальником, да и при обучении в Военной академии РККА, в отличие от многих своих сокурсников, время зря не тратил, учился на совесть. Умом понимал, но принять вот такую простую трактовку столь быстрого и столь катастрофического поражения наиболее боеспособных советских войск приграничного эшелона не мог, а может, и внутренне не хотел.
