Но потом, узнав, что это именно он вывез раненого летчика из немецких тылов, да еще после того, как одна из медсестер уточнила, а не он ли случайно тот командир, что и их нового военврача Соколову от немцев вывел и к ним в медсанбат доставил, и услышала в ответ, что таки да, это случайно он, сестрички сменили гнев на милость и пропустили Сергея к летчику, при этом строго наказав раненого не волновать и не утомлять.
Во исполнение указаний медперсонала, Сергей не стал сильно напрягать раненого летчика и говорил в эти полчаса в основном сам, а от летчика потребовалось лишь слушать, следить за отметками карандаша Сергея на карте и подтверждать, опровергать или коротко уточнять его информацию об организации, местонахождении и состоянии ресурсов авиации РККА на территории Белостокского выступа.
Поначалу, правда, сталинский сокол упирался и ничего комментировать не соглашался, ссылаясь на секретность. Здесь неожиданно оказался полезным «вездеход» от особого отдела, который вернул летчику спокойствие и помог снять лишние вопросы с его стороны.
Увлекшись конструктивной беседой с летчиком, давшей много дополнительной информации по вопросам организации аэродромного хозяйства и авиационного снабжения, Сергей и не заметил, как пробежало время, спохватившись только тогда, когда через дверь палаты из коридора прорвались звуки сдавленных смешков. Попрощавшись с летчиком, он тихонько приоткрыл дверь палаты, выглянул в коридор, и от увиденной там картины его губы непроизвольно растянулись в широкую улыбку.
В коридоре, возле открытого окна, стояла и ждала его Татьяна Соколова, уже без халата и в форме военфельдшера, а рядом с ней крутились обе совсем недавно строгие, а сейчас веселые и по-детски любопытные, как два котенка, девчонки-медсестры и наперебой выпытывали у Тани подробности «страшных приключений и счастливого спасения» с оккупированной территории, периодически забываясь и издавая громкие восторженные восклицания, на которые и среагировал Сергей.
А Таня, с доброй улыбкой поглядывая на них, что-то тихо рассказывала, почему-то снова напоминая Сергею большую и ласковую кошку-маму, которая возится со своими детенышами.
И ему такая мило-домашняя ассоциация очень понравилась, так и тянуло схватить эту большую кошку-маму в охапку и затискать, как Сергей любил это делать в прошлой жизни со своей пушистой домашней питомицей. А Таня, почувствовав его взгляд, что-то тихо сказала медсестрам на прощание и с улыбкой подошла к Сергею.
