"
"Рассказал о скудном блокадном пайке, о том, как в окруженном городе умирали сотни тысяч людей от голода и холода, о Дороге жизни через Ладожское озеро, по которой летом на катерах, а зимой на грузовиках по льду, под постоянными бомбежками и огнем артиллерии, в город везли продовольствие, а обратно вывозили истощенных и больных блокадников, в том числе голодающих детей.
Рассказал о том, что за время блокады боевые потери составили 332 059 убитых, 111 142 пропавших без вести, а небоевые потери – 24 324.
А потери среди гражданского населения – 16 747 убитых при артобстрелах и бомбардировках, 632 253 погибших от голода. Но город не сдался на милость врага, истощенные люди, падая в обмороки от голода прямо за станками, продолжали выпускать продукцию для обороны города. И войска, оборонявшие город в полном окружении больше двух лет, не сдались и честно выполнили свой долг до конца.
К концу рассказа Сергей говорил уже тихо, с трудом преодолевая ком в горле от нахлынувших воспоминаний.
Закончив, обвел взглядом трех военачальников и столь же тихо сказал:
– Поймите, товарищ генерал, товарищи командиры, организация немцами Белостокского «котла» и окружение в нем войск трех армий Белостокского выступа произойдет в любом случае, это у них давно заложено, посчитано и отработано в плане войны. Собственно, это уже происходит и максимум через неделю-две будет завершено. И только от вас сейчас зависит, будет ли это Белостокский «котел», в котором немецкие войска будут бомбить, уничтожать артиллерией и брать в плен разрозненные и разбитые советские войска, или это будет Белостокский оборонительный узел, где те же советские войска, под грамотным управлением, перегруппированные и обеспеченные тяжелым вооружением, инженерными средствами обороны, будут громить атакующие немецкие войска, может быть, частью и погибая, но не сдаваясь – как тот безымянный защитник Брестской крепости, который сражается там сейчас.
Или как гражданское население и защитники Ленинграда, которые и в вашей истории будут гибнуть в блокаде от голода и вражеского огня, больше двух лет будут гибнуть! если вы здесь и сейчас ничего не сделаете для изменения хода войны, – сказав последнюю фразу, Сергей устало опустился на стул – говорить он больше не хотел.
Неожиданно для всех в разговор вмешался Трофимов, до этого тихо сидевший в углу и делавший по ходу разговора какие-то пометки в своем блокноте.
