Энергия ненависти утраивала это старание.
– А мне Фернандо предложение сделал, – не выдержала Люся.
Нина промолчала. Поставила тарелку в сушку.
– Я не знаю, что мне делать, – добавила Люся, вытягивая подругу на разговор.
– А что тебя останавливает? – сухо спросила Нина.
– Он увидит мой паспорт и узнает, сколько мне лет, – созналась Люся.
– А сколько он думает, по-твоему?
– Ну... Лет шестьдесят...
– Значит, ты как я... – ядовито прокомментировала Нина."
"Нине было шестьдесят, а Люсе – семьдесят три. У них была разница в тринадцать лет, которая совершенно не мешала дружбе.
Откровенно говоря, Люся считала себя гораздо более моложавой и привлекательной, чем Нина.
– Красивая женщина и в семьдесят красивая. А мымра и в восемнадцать мымра.
Нина промолчала. Она догадывалась: кто красивая и кто мымра. Но у нее было свое мнение, отличное от Люсиного.
Существует выражение: «красота родных лиц». Нина любила Люсю и воспринимала ее слепотой привязанности. Ей было все равно: как выглядит Люся и сколько ей лет.
Люся и Люся. Но сейчас Нина посмотрела на подругу сторонним безжалостным взглядом, взглядом Фернандо, и увидела все разрушения, которые проделало время. Неисправная щитовидка выдавила глаза из глазниц, волосы, обесцвеченные краской, стояли дыбом, как пух. Старушка-одуванчик. Ссохшийся жабенок. Неужели Фернандо целует все это? Что надо иметь в душе? Вернее, чего НЕ ИМЕТЬ, чтобы в сорок лет пойти на такое.
– Он сказал, что любит меня, – упрямо проговорила Люся, будто перехватив мысли подруги.
– Он не тебя любит, а твою дачу. Участок в гектар.
– Он не такой. Он порядочный, – обиделась за Фернандо Люся.
– Знаю я, какой он. Он пришел к тебе по наводке. Его навели.
– Как? – не поняла Люся.
– Старушатник. Это сейчас бизнес такой. Одни торгуют в ларьках, а другие пасут богатых старух.
– Что значит «пасут»?
– Женятся. И ждут, когда те помрут... Чтобы после твоей смерти все забрать себе.
Нина закрутила воду. Стало совсем тихо.
– А какая мне разница, что будет после моей смерти? – спокойно спросила Люся.
– Зато мне сейчас с ним хорошо. Я счастлива. И мне наплевать, как это называется.
– Тогда не говори, что он тебя любит. Посмотри правде в глаза.
– Зачем?
– Он не любит тебя, а пасет.
– Но ты тоже меня пасешь. Разве нет?
Нина вытерла руки о полотенце. Торопливо оделась и ушла.
«Плачет», – догадалась Люся. Они дружили сорок лет, и Люся научилась слышать родную душу на расстоянии.
«Завидует, – сказала она себе. – Меня любят, а ее нет.
