Как в музыке. Пианист растворяется в композиторе. Как в любви. Значит, любой творческий процесс одинаков.
Концерт был сыгран. А дальше что?
А дальше новая программа.
За Месяцевым приехала дочь. На ней была теплая черная шапочка, которая ей не шла. Можно сказать – уродовала. Съедала всю красоту.
Люля вышла проводить Месяцева. Ее путевка кончалась через неделю.
– Это моя дочь, Анна Игоревна, – познакомил Месяцев. – Она некрасивая, но хороший человек.
– Это главное, – спокойно сказала Люля, как бы согласившись, что Аня некрасива.
Не поймала шутки.
Аня была всегда красива, даже в этой уродливой шапке. Всем стало неловко, в особенности Ане.
– Счастливо оставаться, – пожелал Месяцев.
– Да-да... – согласилась Люля. – И вам всего хорошего.
Месяцев с пристрастием посмотрел на шубу. Она не скукожилась. Все было в порядке.
Машина тронулась.
Обернувшись, он видел, как Люля уходит, и еще раз подумал о том, что шуба не пострадала. Все осталось без последствий.
Месяцев прошел в свой кабинет и включил автоответчик.
Студия звукозаписи. Просили позвонить. Тон нищенский. Платили копейки, так что работать приходилось практически бесплатно. Но Месяцев соглашался. Пусть все вокруг рушится и валится, а музыка должна устоять.
Гюнтер. Просил отзвонить в Мюнхен. Он, оказывается, за это время приезжал в Москву, но не дождался. Уехал. Его ограбили на Красной площади. Набежала туча цыганят, облепили, обшарили и разбежались. И, когда разбежались, выяснилось, что у него нет кошелька.
Месяцев представил себе цыганят – хорошеньких, большеглазых и чумазых.
Ударить невозможно и терпеть противно. Наивное детство плюс законченный цинизм. Бедный Гюнтер.
Звонок из дачного поселка. Срочно требуют деньги на ремонт дороги. Полтора миллиона, ни больше и ни меньше.
Звонок из Марселя. Турне по югу Франции.
Газета «Аргументы и факты» – интервью.
Австрийское телевидение.
Московское телевидение.
Сюткин. Какой еще Сюткин?
На кухне сидела теща Лидия Георгиевна, перебирала гречку. Она жила в соседнем доме, была приходящая и уходящая.
Близко, но не вместе, и это сохраняло отношения.
Готовила она плохо. Есть можно, и они ели. Но еда неизменно была невкусной. Должно быть, ее способности лежали где-то в другой плоскости. Теща – органически справедливый человек. Эта справедливость ощущалась людьми, и к ней приходили за советом. Она осталась без мужа в двадцать девять лет. Он бросил ее. Во время похорон Сталина его затоптали. Ушел и не вернулся. И ничего не осталось.
