– Значит, из-за денег?
– Да нет. Все сначала уже не начнешь... Это только кажется...
– А ты откуда знаешь? – спросила я.
– Значит, знаю, раз говорю. – Анестези перестала рыться в своей сумке и посмотрела мне в глаза. – Надо долюбить старое. Долюбить то, что дано, а не начинать новое.
Я хотела спросить про мужа, но, в сущности, она мне все сказала.
– Можно от тебя позвонить? – спросила Анестези.
Я принесла ей телефон. Она стала набирать один номер за другим, спрашивать: не забыла ли она записную книжку – черную, толстую, в кожаном переплете.
Я представила себе Мориса и Мадлен за обеденным столом. Они едят и слегка переругиваются. И молча идут в свой закат, взявшись за руки и поддерживая друг друга.
А черная звезда Софи куда-то летит в самолете, и кто-то снимает ей багаж с движущейся ленты.
Перелом
Татьяна Нечаева, тренер по фигурному катанию, сломала ногу. Как это получилось: она бежала за десятилетней дочерью, чтобы взять ее из гостей... Но начнем сначала. Сначала она поругалась с мужем.
Муж завел любовницу. Ему – сорок пять, ей – восемнадцать. Но не в возрасте дело. Дело в том, что... Однако придется начать совсем с начала, с ее восемнадцати лет.
Таня занимается фигурным катанием у лучшего тренера страны. Тренер, с немецкой фамилией Бах, был настроен скептически. У Тани не хватало росту. Фигура на троечку: талия коротковата, шея коротковата, нет гибких линий. Этакий крепко сбитый ящичек, с детским мальчишечьим лицом и большими круглыми глазами. Глаза – темно-карие, почти черные, как переспелые вишни.
И челочка над глазами. И желание победить. Вот это желание победить оказалось больше, чем все линии, вместе взятые.
Тренер называл Таню про себя «летающий ящик». Но именно в этот летающий ящик безумно влюбился Миша Полянский, фигурист первого разряда. Они стали кататься вместе, образовали пару. Никогда не расставались: на льду по десять часов, все время в обнимку. Потом эти объятия переходили в те.
Миша – красив, как лилия, изысканный блондин. У него немного женственная красота.
Когда он скользил по льду, как в полусне, покачиваясь, как лилия в воде, – это было завораживающее зрелище. И больше ничего не надо: ни скорости, ни оборотов, ни прыжков.
У Татьяны – наоборот: скорость, обороты и прыжки. Она несла активное начало. Это была сильная пара.
Таня была молода и ликующе счастлива. Она даже как будто немножко выросла, так она тянулась к Мише во всех отношениях, во всех смыслах. Она крутилась в воздухе, как веретено.
