Потом спросил:
– Что?
– Встань, – попросила Люля. – Холодно.
– А... да..."
"Месяцев поднялся. Привел себя в порядок. Зачерпнул горсть чистого снега и умыл лицо. В теле была непривычная легкость.
Он достал бутылку и сказал:
– Разлилось...
– На меня, – уточнила Люля. – На мою шубу.
– Плевать на шубу, – сказал Месяцев.
– Плевать на шубу, – повторила Люля.
Они обнялись и замерли.
«Боже мой, – подумал Месяцев. – А ведь есть люди, у которых это каждый день». Он жил без «этого». И ничего. Все уходило на другое. На исполнительскую деятельность.
Но музыка – для всех. А это – для себя одного.
Собаки ждали. Месяцев пошел к корпусу. Люля – следом.
Вошли как чужие. Люля несла бутылку с ликером.
– Тут еще немного осталось, – сказала Люля.
– Нет-нет, – сухо отказался Месяцев.
Шуба была залита липким ликером. И это все, что осталось от большой страсти.
Люля повернулась и пошла.
Весь следующий день Месяцев не искал Елену Геннадьевну. Даже избегал. Он побаивался, что она захочет продолжить отношения. А какое может быть продолжение? Сын поступает в институт, дочь – невеста, Гюнтер вызванивает, Шопен ждет.
А он под старость лет будет пристраиваться под елками, как собака Бобик.
Но Елена Геннадьевна не преследовала его, не искала встречи, что было странно.
По вечерам Месяцев смотрел «Новости». Но его телевизор сломался, как назло. Пришлось спуститься в холл, где стоял большой цветной телевизор. Елена Геннадьевна сидела в уголочке. На ней была просторная исландская кофта цвета теплых сливок.
«Кто ей возит? – подумал Месяцев.
– А кто возит моей жене? Может быть, у Елены Геннадьевны тоже есть муж? А почему нет? Она молодая шикарная женщина. Она немножко сошла с ума и позволила себе на природе». Хотя, если быть справедливым, это он сошел с ума, а ей было легче уступить, чем урезонивать. А потом она выбросила воспоминания, как пустую бутылку. Вот и все. У Месяцева затосковало под ложечкой.
Диктор тем временем сообщал, что в штате Калифорния произошли беспорядки. Негры на что-то обиделись и побили белых.
Довольно сильно обиделись и сильно побили. И получилось, что недостатки есть и в Америке, а не только у нас. Значит, никто никого не хуже.
Месяцев сидел за ее спиной. Волосы Люля подняла и закрепила большой нарядной заколкой. Была видна стройная шея, начало спины с просвечивающими позвонками. У ровесниц Месяцева, да и у него самого шея расширилась, осела, и на стыке, на переходе в спину, холка как у медведя. А тут молодость, цветение и пофигизм – термин сына.
