Колени болели, ноги промокли, но лорд старался об этом не думать, ведь еще нужно найти лошадь жены! А болячки… он вспомнит о них потом, дома, завернувшись в плед у растопленного камина, когда тепло огня будет согревать старческие кости.
— Милорд! — вдруг вскрикнула герцогиня. — Блонди, вон она!
Ржание попавшей в яму лошади подтвердило ее слова.
Герцог приблизился и вздохнул с облегчением. К счастью, это не ловушка с кольями, которых так много нынче разбросано по лесам. Это была просто неглубокая яма, непонятно кем и когда вырытая.
— Нам нужна будет помощь, — Дункан задумчиво огляделся вокруг. — Как же тебя угораздило?
Лия спрыгнула с Картера и подошла к краю воронки.
— Ее нельзя здесь оставлять. Пожалуйста, что-то же можно сделать? — сказала она и кинула на мужа такой горестный взгляд, что если у герцога и возникала мысль о том, что нужно ехать за помощью, то взглянув на жену… Чего зря стоять? Надо действительно что-то делать.
Спустя полчаса интенсивных поисков сломанных молодых деревьев, еловых лап и прочего лесного мусора, торчащего из-под снежной подушки, началась непростая операция по вызволению незадачливой лошаденки из западни.
Яма была не очень глубокая, но недостаточная широкая, чтобы животное могло самостоятельно оттуда выбраться. Ветки, хвойные лапы, поваленные деревца — все шло в ход, чередовалось… К счастью, ходить далеко не пришлось, буря постаралась от души обеспечить их этим материалом. Уже спустя час работы и посильной помощи со стороны Картера, используемого в качестве буксира, Блонди оказалась на свободе.
Не сдерживая эмоций, Юлия с коротким визгом бросилась на шею герцогу. Звонко поцеловала в щеку и отстранилась, не отцепляя рук и глядя на него горящими глазами. А его при взгляде на жену завораживали и выбившиеся прядки волос из-под шапочки, красные щечки, губки, подсушенные морозцем, и (это мука!) язычок-искуситель, облизывающий их.
— Мой лорд… Дункан, — прошептала она, стряхивая с плеч мужа снег, — мы с вами герои… Вы — мой герой! Спасибо.
Девушка опять потянулась на носочках и осторожно, несмело приблизив свое лицо к герцогу, прижалась к его губам в легком поцелуе.
Сказать, что в этот момент сердце Дункана готово было остановиться, было бы неверным. Оно просто замерло от предвкушения, а потом понеслось вскачь. Эррол прижал к себе жену, удерживая ее в кольце рук, и просто смотрел не отрываясь в эти глаза, что манили его с того самого дня, как он увидел ее на крыльце усадьбы Эвендейл.
