Снова взор девушки заметался по залу, выискивая среди гостей благородную седину мужа. Она увидела, как в сопровождении «свиты» входит в зал маркиза Эльвинг, обмахиваясь пёстрым веером, и усмехнулась, глядя, как какой-то мужчина, маленького роста, спрятавшись за колонну, пытается поправить на себе явно неудобный ему костюм, о котором можно сказать «Всё топорщилось и фанфаронило». Немного понаблюдала за двумя девицами, вот уже, наверное, в пятый раз прохаживающимися мимо статного брюнета, не проявляющего к ним никакого интереса.
В стремлении привлечь к себе внимание куртуазными мастерицами флирта уже были предприняты все попытки обаять красавца: от стрельбы глазками и хлопанья ресниц до оброненных платочков. Поочерёдно. «Осталось упасть в обморок к ногам жертвы», — весело подумала герцогиня. Увлёкшись этим пикантным зрелищем, она не заметила, как рядом оказался молодой человек. «У кадки с пальмой»!
— Вы танцуете, прекрасная леди? — спросил незнакомец, словно промурлыкал.
— Пока нет, а вы… — Лия выдавила из себя милую улыбку и посмотрела на незнакомца.
Кареглазый, с небольшими усиками, со слегка вьющимися каштановыми волосами. На вид ему можно было бы дать лет двадцать, не больше. А эта лучезарная улыбка… Она была пленительна и вызывала несомненное расположение к мужчине.
— Я виконт Оноре де Катис, Ваша светлость, — вновь, нежно мурлыкнул незнакомец и прикоснулся губами к ручке Юлии, — так вы подарите мне танец?
Я даже не знаю, виконт, мой муж, он… — попыталась оправдаться Лия, из мыслей которой никак не уходил задерживающийся Дункан.
— О, не беспокойтесь! Наш друг, герцог Эррол, весьма занятой человек и никогда не остаётся до конца подобных мероприятий. Для него они скучны, и единственная польза от них — возможность собрать в одном месте сразу и друзей, и нужных ему людей. Не удивлюсь, если бал плавно перейдёт в светский раут."
"Молодой человек был так обходителен, а его руки источали такое приятное тепло, в отличие от графа Бероуза, что Юлия почти согласилась.
Тем более что красивые глаза виконта Оноре де Катиса излучали нежность и спокойствие. Милую беседу прервал громкий неестественный смех, раздавшийся со стороны балкона. Веселилась маркиза Эльвинг. Отчего-то, этот смех был Лие неприятен, пусть к самой женщине у неё не было никаких претензий. Да и какие претензии к той, кого ты впервые видишь, а по возрасту она годится если не в бабушки, то в матери точно.
