Ножки танцующих независимо от возраста и титула делали своё дело.
— Леди Юлия, вам уже говорили, что вы прелестны? — произнёс Бероуз с задорной улыбкой, что так не вязалась с надменной холодностью, присутствовавшей до этого момента на его лице.
— О, за комплимент спасибо, но не стремитесь меня обаять, боюсь ваш «цветник» не переживёт конкуренции, — в тон ему, озорно отозвалась Юлия, показав взглядом на стайку девиц, отслеживающих каждое движение их пары. И тут же почувствовала на своей талии руки, что легко приподняли её и немного покружили согласно танцу.
Холод ощущался сквозь ткань, но в прикосновениях мужчины вовсе не было равнодушия.
Отчего-то подобный жест оказался приятным.
— Благодарю вас, прекрасная герцогиня, — прошептал граф и прижался губами к руке Лии. Пусть поцелуй вышел не таким глубоко личным, как у мужа, однако за простой внимательностью и учтивостью показалось нечто большее. Бероуз не отрывал глаз от нежного лица юной девушки, словно пытаясь проникнуть ей в душу, силясь понять, кто она на самом деле и почему настолько хороша.
Во всём.
— Что с вами, граф? Очнитесь! — Юлия попыталась вырвать свою ладонь из графского захвата.
— Простите, я сделал вам больно? — взгляд серых глаз принял осмысленное выражение.
— Мне показалось, что вы куда-то уплыли… Вы менталист? Если хотели прочитать меня, то зря. Моему мужу это не понравится. И не волнуйтесь, вы не сделали мне больно, — дежурная улыбка графу, а взгляд уже пробегает по лицам гостей, ища своего Дункана.
Где же ты?
Подозрительный алый огонёк, вспыхнувший в глазах Харта, немного напугал Юлию. Вспоминая уроки по страноведению, девушка пыталась определить, к какому народу можно отнести обладателя столь странной особенности. Неужели… вампир?
Надо же! Лия, конечно, знала, что такие существуют, но чтобы они были настолько похожими на людей! Живых людей! Невероятно!
Высокий, подтянутый, с идеальными чертами лица. Единственное: холодные руки, холодные губы… и ведь хорош!
Граф лучезарно улыбнулся, отвесил поклон герцогине и скрылся в толпе поджидающих его дам.
Лия отвернулась, не желая быть пойманной на разглядывании этого птичника во главе с бледнолицым. Он, конечно, понравился, и его прикосновения вызывали дрожь, но только трудно было сказать какую: то ли от холодной графской крови, то ли от приятности самого касания, в котором ощущалась толика нежности, несколько неожиданная от этого надменного на первый взгляд, мужчины.
