Суета и паника буквально затопили пространство.
— Что? Что случилось?! — голос Гарольда. Дункан не знал, что можно так страшно кричать.
И душераздирающе рыдать. Матильда, девушка-служанка, билась в руках рыжеволосого парня.
— Не-е-ет, сделайте что-нибудь, он не может вот так умереть! Не может!
«Умирать не страшно, страшно не жить. Не видеть глаз зелёных, колдовских. Не трогать рыжий локон, не вдыхать его цветочный запах. Не касаться нежной кожи, не слышать тихое и чуть смущённое «Мой лорд». Как все нелепо… страшно не знать, что будет с ней.
Уйти самому будет не так больно, чем знать, что за тобой последует она… невыносимо. Кто решает, кому жить, а кому умирать? Каким богам молиться? Я готов. Пусть времени осталось капля — я успею. Не за себя — за ангела прошу…»
— Уложите его на камень, на живот, — голос Свонсона спокоен, но это напускное. Он профессионал, ему сейчас нельзя впадать в отчаяние. — Надо разрезать одежду…
Холодный камень ожёг щёку. Эррол дёрнулся — боги, сколько же его девочка уже пролежала на этой ледяной глыбе? Она так близко, касается его плеча своим.
Герцог приоткрыл рот, задышал, опаляя её лицо тёплым дыханием. Чуть двинул рукой, нащупал замёрзшие пальчики, тонкие, расслабленные, сжал их в своей тёплой ладони, нежно согревая…
— Свет! Мне нужно много света! — выдержка всё-таки подвела лекаря.
Его светлость смотрел в лицо жены, освещённое ярким пульсаром, созданным Николасом, и подмечал усталость, тёмные круги под глазами, восковую бледность, синюшные губы, сухие, потрескавшиеся.
— Вытаскивай! — была дана команда кому-то из друзей. Рывок, и Дункан не сдержал болезненного стона. Что-то инородное, тяжёлой большой занозой сидевшее в спине, покинуло его тело. Почувствовал, как горячая жидкость побежала по бокам, затекая под грудь и живот липкой массой, окрашивая алтарь, смешиваясь с кровью Юлии. — Зажми края!
— Как много крови, — изумлённо-испуганный шёпот Тильды.
«Ну что ты говоришь? Оглянись вокруг!»
— Уберите её отсюда! — рык Бреуна на грани бешенства.
— Нет, нет, нет, я не оставлю леди, я буду молчать… пожалуйста… — умоляющие заверения Грой.
Служанка разыскала чей-то плащ, в грязных пятнах и со следами белой извести, неровными мазками украшающими спину, и с большой осторожностью укутывала им ноги своей госпожи. Эррол благодарно прикрыл глаза и вновь вернулся к лицу своей любимой.
Он с затаённой радостью заметил, как дрогнули её ресницы, как герцогиня тихонько вздохнула, моргнула… и подняла на него взгляд.
