Служанки, челядинки!
— Зачем? — потрясенно спросила Юлия, не веря в то, что услышала.
— Все до безобразия банально — месть! Наш душка-герцог очень, очень плохо поступил когда-то, — наигранно — сокрушенно вздохнула.
— Мы тебе для чего нужны? — ледяной тон Лии проник, казалось, даже под одежду. Матильда незаметно поёжилась. Она знала, что хозяйка может быть жёсткой. Даже находясь здесь, запертой в каменном мешке, в замусоленной старой одежде, с колтуном на голове вместо причёски и грязными разводами от слёз на щеках, она словно была на голову выше всех.
— Деньги? — последнее слово Её светлости презрением окатило похитительницу.
Тильда расправила плечи и выпрямила спину. Вот! Они и за решёткой сильны духом!
— Мне? Деньги? — девица засмеялась, и было в этом смехе что-то от простуженной вороны.
— Только дураки в них не нуждаются, — совершенно спокойно произнесла Грой, и герцогиня с подозрением покосилась на неё.
— Ну конечно, — ох, сколько яда, — вы все меряете в деньгах! А кто вернёт мне моего брата? Кто? Разве твой муженёк сможет оживить его при помощи серебра или золота? Он! Только он, проклятый лорд Дункан, виноват в его смерти! Ненавижу! Пусть теперь он узнает, каково это — терять дорогих ему людей.
Гаю было всего восемнадцать!
Выкрикивая эти сумбурные обвинения, бывшая служанка Эрролов забылась и подошла к решётке. Уцепившись за неё руками, прильнула лицом. Гнев переполнял женщину, но не на это обратили внимание пленницы.
Под распахнутыми полами плаща виднелись концы платка, что был на плечах леди Юлии вечером перед похищением.
— Странно, — растягивая слово, задумчиво произнесла Тильда, прерывая пламенную истерику дамочки, — деньги не нужны, а за герцогиней вещички-то донашиваешь.
Та сначала непонимающе уставилась на «великаншу», а потом, когда смысл сказанного наконец до неё дошел, она сказала то, отчего герцогине стало дурно:
— Не дело такой красоте пропадать, — демонстративно стащила с плеч подарок графини Эвендейл своей дочери и игриво потрясла им перед взором пленниц.
— Мёртвой хозяйке замка Шгрив он уже будет без надобности.
Матильда вдруг, о чем-то вспомнив, схватилась за шею.
— Бусы тоже ты сняла? Ко всем своим порокам добавила ещё и воровство? Чтоб ты подавилась! — выплюнула она слова с каким-то холодным равнодушием.