— Ты с ним?
— А куда ж я денусь? Мне самому интересно посмотреть на место происшествия, да и не бросать же его одного.
— Порталом?
— Коня у тебя возьму. Бархана. А капсулу Ивон отдал… кабы знал… — скривился Ирвин.
Проводив друга и пожелав им всем удачи, Его светлость поспешил к своей жене. Немного растерялся на пороге её покоев, когда не застал любимой в гостиной. Подошёл к открытым дверям спальни и чуть не получил по физиономии летящим в его сторону ворохом постельного белья. Матильда перестилала постель герцогини, бурча себе под нос о каких-то мерзавцах, ведьмах и совсем уж непонятное: «Найду, кто это сделал, — убью!» Не став отвлекать от работы и оставив девушку разбираться со своими демонами, он незаметно вышел в коридор и столкнулся с управляющим.
Выждав, когда тот перестанет раскланиваться и счастливо восхвалять всех богов за скорое выздоровление господина, поинтересовался у того о местонахождении её светлости.
У самых дверей в малую гостиную на первом этаже Дункан слегка притормозил, услышав обрывок фразы: «…отравить Ивонесса? Но за что?».
Это что ещё за новости? Сердце похолодело от нехорошего предчувствия. Не мешкая ни секунды, Эррол рванул на себя дверь.
— Кто кого хотел отравить?
Юлия вздрогнула от неожиданности и обернулась. Встретившись взглядом с глазами мужа, невольно улыбнулась, там плескалась такая неподдельная тревога! За неё! Она даже вздохнула глубоко и с облегчением! Он на ногах, он здоров, он теперь будет рядом!
А герцог, будто не замечая присутствующих в комнате Оноре и Августу, раскинул руки в приглашающем жесте.
— Вот и я, мой ангел.
Девушка сорвалась с места и, подбежав к супругу, оказалась в кольце сильных рук. Прижалась головой к его груди, чувствуя, как горячие губы коснулись её макушки. Потом они спустились чуть ниже, к ушку. Краем глаза заметила, как герцогиня и виконт с понимающими улыбками на цыпочках выходят из гостиной.
— Соскучился. Все эти дни лежать, видеть, слышать и не иметь возможности обнять, прижать, поцеловать.
Это невыносимо! Милая, ты… ты что, плачешь? — он отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. — Смешная! Все хорошо!
Потом, взяв её лицо в свои руки, аккуратно поймал задержавшуюся слезинку в уголке глаза на подушечку большого пальца и слизнул её.
— У — ум, солёная, а пахнет абрикосом! — хитро прищурился, наблюдая, как округляются глаза у девушки, и вытягивается лицо. — Что? Забыла?
Лия только хлопнула ресницами, вспомнив свою «кукольную» раскраску лица.
