Но что будет, если ее возьмут в комендантский час, да еще с оружием... лучше не думать!.. Лучше представлять, что она – это вовсе не она с пистолетом в кармане, а... ну, к примеру, проститутки же ходят ночью по улицам... В учреждение, где служила Ася, прислали проституток на исправительные работы, и они целыми днями мыли, убирали, а чтобы все знали, кто они, на головах у них были надеты красные колпаки... Она притворится проституткой, лучше уж в красном колпаке с ведром и тряпкой, чем с пулей в затылке...
Оглянувшись по сторонам, Лиля бросила пистолет с моста в воду, незаметно, будто выронила, и опять оглянулась...Уфф, кажется, повезло!
Обратно Лиля шла медленно, холодный ветер пробирал ее насквозь, она почему-то не чувствовала этого, когда бежала к Фонтанке, а сейчас дождь больно колол иголками лицо. На разбитом тротуаре было по щиколотку воды и грязи, Лилины туфли намокли и все время соскальзывали на ходу. Лиля то и дело нагибалась поправить туфли, каждый раз окуная в грязь подол бархатной тужурки, и вконец намокшая тужурка тяжело повисла на ней, мешая прибавить шагу.
Лиля брела по Жуковской и вдруг подумала: окажись Чин не больным, не извращенцем, она, малышка Лили, береженая папина дочка, несла бы сейчас в себе чекистское семя и семя поэта – в одну ночь... Как же далеко ушла она от той девочки, которую любили, опекали, ласкали, не оставляли без присмотра ни на минуту. Где прежняя княжна Лили? Да вот же она, бросает по ночам пистолеты в Фонтанку...
Леничка.
.. Она никогда не думала о том, что ради него отец пожертвовал своей жизнью, да и как возможно размышлять об этом, когда каждый день сидишь с человеком за одним столом, – начнешь думать, бог знает до чего можно додуматься. Бывают ситуации, не оставляющие места для оценки, их можно только принять, – уж что-что, а принимать она научилась.
Но как им теперь жить рядом? Нельзя сказать себе «это случилось только раз». Теперь она может либо «стать жертвой его страсти», стать его любовницей, либо выйти за него замуж.
.. Ох, нет, ни за что! Как он сказал – «мне больно жить»?.. Он поэт, ему все во сто крат больней, чем обычному человеку. Он пропадет, ему все равно из-за чего пропадать, и она вместе с ним! Лиле вдруг стало страшно – до обморока, до тошноты, до темноты в глазах.
Но к чему были эти неуместные сейчас мысли, – до конца комендантского часа еще оставалось несколько минут, и ей еще, может быть, придется мыть полы в красном колпаке!..
