— Чего-чего? — Захарий вскинул кулаки. — Ты еще и лаешься?
Приказчик испуганно отпрянул, поразившись быстроте, с какой Облик принял позу Воителя.
— Прошу вас, не серчайте… Я счетовод Бернэм-саиба… Меня зовут Ноб Киссин Пандер…
— И что вам здесь нужно?
— Берра-саиб велел забрать у вашей милости бумаги: вахтенный журнал, судовые ведомости — все, что нужно для страховки.
— Подождите тут, — буркнул Захарий, скрываясь в каюте. Бумаги были уже собраны, и через минуту он вернулся.
— Вот, извольте.
— Благодарю вас, сэр.
Захарию не понравился взгляд профессионального душителя, каким приказчик вновь ощупал его горло.
— Ступайте себе, Пандер, — бросил он. — У меня еще дела.
* * *В сумраке трюма Джоду и Полетт крепко обнялись, совсем как в детстве, но с той лишь разницей, что теперь их разделяла преграда жесткого трескучего платья.
Джоду колупнул ногтем ободок капора.
— Ты изменилась, — сказал он, почти уверенный, что Полетт уже забыла бенгали.
Но она ответила на том же языке:
— Думаешь? Ты сам стал другим. Где ты был так долго?
— В деревне. Мама сильно хворала.
— Ой! — вскинулась Полетт. — Как она сейчас?
Джоду уткнулся в ее плечо; чувствуя, как вздрагивает голая спина друга, Полетт встревожилась и крепче прижала его к себе, стараясь согреть в объятьях. От его мокрой набедренной повязки платье ее промокло.
— Что произошло? Тантима поправилась? Ну говори же…
— Умерла… позавчера… — сквозь стиснутые зубы проговорил Джоду.
— Умерла! — Теперь Полетт ткнулась в него. — Поверить не могу… — шептала она, отирая слезы о его шею.
— До самого конца поминала тебя… — Джоду шмыгнул носом. — Ты всегда была…
Его перебило покашливание.
Полетт ощутила, как напрягся Джоду, и лишь потом услыхала посторонний звук. Резко обернувшись, она оказалась лицом к лицу с востроглазым кудрявым юношей в линялой желтой рубашке.
Захарий тоже растерялся, но первым пришел в себя.
— Здравствуйте, мисс, — сказал он, протягивая руку. — Захарий Рейд, второй помощник.
— Полетт Ламбер, — выговорила Полетт, ответив на рукопожатие, и смущенно добавила: — С берега я видела аварию и вот пришла узнать, как дела у пострадавшего. Я очень беспокоюсь за него…
— Я так и понял, — сухо сказал Захарий.
