— Только сомневаюсь, что я и большинство китайцев окажемся среди счастливчиков. Если по правде, сэр, все действуют, исходя из собственной власти. Мы ничем не отличаемся от фараонов или монголов, разница лишь в том, что, убивая людей, мы притворяемся, будто делаем это ради некоей высшей цели. Но эту притворную добродетель история нам никогда не простит, я вам обещаю.
Мистер Бернэм прервал капитана, громко стукнув бокалом о стол:
— Джентльмены! Нельзя, чтобы дамы ждали, пока мы разрешим все мировые проблемы, пора уже нам воссоединиться!
Взрыв смеха разрушил неловкость, все медленно встали и друг за другом направились к выходу.
Мистер Бернэм задержался в дверях, поджидая Захария, который шел последним.
— Теперь понимаете, почему я тревожусь за капитана? — прошептал мистер Бернэм, обняв помощника за плечи. — Многое будет зависеть от вас, Рейд.
— Благодарю, сэр. — Захарий чувствовал себя польщенным. — Можете на меня положиться.
* * *— Да уж, милочка! — Глаза миссис Дафти посверкивали над краем чашки.
— Натворили вы дел!
— Прошу прощенья, мадам? — опешила Полетт.
— Ох, не пытайтесь меня одурачить! — погрозила пальцем лоцманша. — Будто сами не заметили!
— О чем вы, мадам? Я не понимаю…
— Неужто не видели? Он даже не притронулся к овсянкам и оленине. К такой-то вкуснятине! И беспрестанно задавал вопросы.
— Кто, мадам? О ком вы говорите?
— О судье Кендалбуше, о ком же еще? Вы его сразили напрочь! Глаз не мог от вас оторвать!
— Судья? — всполошилась Полетт.
— Я что-то сделала не так, мадам?
— Да нет же, глупенькая мартышка! — Миссис Дафти ущипнула Полетт за ушко. — Все в порядке. Но вы же не могли не заметить, как он отпихнул жаркое и фыркнул на павлина? Первый знак, когда мужчина не ест! А как он пыхтел, когда вы заговаривали с мистером Рейдом?..
Трескотня лоцманши убедила Полетт лишь в том, что она вновь перепутала ножи и вилки, и теперь судья непременно доложит миссис Бернэм о ее промахе.
Тут, как назло, появились мужчины; судья тотчас устремился к Полетт с миссис Дафти и завел проповедь о вреде обжорства.
Полетт делала вид, будто слушает, но все ее мысли были сосредоточены на Захарии, крутившемся где-то за ее спиной. Отвязаться от судьи и лоцманши удалось лишь в конце вечера, и она вновь перемолвилась с Захарием, когда прощалась с гостями.
— Вы присмотрите за моим Джоду, правда? — с неожиданной для себя горячностью сказала Полетт.
