- Вы слышали? – отозвался он. – Да, Ферет рекомендует покой и отдых. Подождите, я поднимусь к вам.
Я ждала, пока он поднимался по ступеням, и то, что Огрест не торопился, подсказывало мне, что разговор предстоит серьезный.
- Как-то не заладилось у вас с Марлен, - сказал маркграф, поднявшись на второй этаж и облокотившись на перила. – Наверное, вам лучше уехать.
Уехать? Как он себе это представляет? Конечно, милорд Огрест не знает, что мне некуда ехать. И не на что, к слову говоря.
- Я выплачу вам месячное жалование, - продолжал он тем временем, - потому что это не ваша вина, что Марлен так повела себя.
- Месье Огрест, - перебила я его. – Почему вы не хотите дать шанс и вашей племяннице, и мне?"
"- Что? – он недоуменно приподнял брови – точно так же, как госпожа Броссар, а потом нахмурился. – О каком шансе речь?
- Дайте мне неделю, чтобы я попыталась наладить отношения с Марлен, - сказала я твёрдо. – Если за неделю не справлюсь, можете отправить меня домой без жалованья.
Он помолчал, а потом сказал:
- Вы – странная.
- Почему? – теперь настала моя очередь удивляться. – Месье! Если вы о красных сапогах, то уверяю…
- Мадемуазель Ботэ, - он обратился ко мне на таком безупречном французском, что я невольно засомневалась – а так ли безупречно моё произношение. – Я не в восторге от ваших красных сапог, но снимать их с вас не собираюсь.
- Очень этому рада, - поддакнула я.
- Носите на здоровье! Но вы – гувернантка. Вы не обязаны нянчиться или лечить Марлен. По вам видно, что вы привыкли совсем к другому обществу.
Боюсь, мы вам не подходим. От вас на милю веет столицей, изысканными манерами и утонченностью, а мы – всего лишь провинциалы. Вам не место здесь. В Шанталь-де-нэж люди не относятся к жизни так легко, как привыкли относиться в столице. Здесь всё либо чёрное, либо белое, нет полутонов. И ваши красные сапоги… - он сбился с тона и замолчал.
Боже! Он даже покраснел, насколько я смогла разглядеть! Что же такого в этих красных сапогах, если даже маркиз Людоед был ими смущен?
- Всё-таки, виноваты во всём они, проклятые, - сказала я и улыбнулась.
– Ну же, месье Огрест, не дайте запугать себя каким-то женским сафьяновым сапожкам. И разрешите мне проявить себя, именно как гувернантке. Вы ведь не зря попросили учительницу из столичного пансиона. Вы видите, что Марлен не хватает общения именно с образованными, чуткими, деликатными людьми, - тут я беззастенчиво рекламировала себя, но кто ещё скажет о тебе хорошее, кроме тебя самого.
