Иней пушился на золотистых прядях, задорно торчавших из-под шапочки, но лицо у барышни Миттеран было совсем не задорным. Она смотрела на меня, и взгляд у неё был убийственный. Если бы взглядами, конечно, можно было убивать.
Но Огрест уже распахнул передо мной двери, и я прошла в зал суда, где за длинным столом восседал судья – важный, хоть и в растрёпанном парике. Маркграф сел рядом с судьёй, по другую сторону расположился Лиленбрук, а мне полагалось занять место на скамье в первом ряду.
Горожане заходили следом, некоторые занимали последние ряды, но большинство остались стоять возле стены.
Я почувствовала себя особенно одинокой. Словно это меня собирались сейчас судить. Но милорд Огрест поймал мой взгляд и ободряюще кивнул.
Сразу же позади послышался взволнованный шепоток. Не я одна заметила поддержку милорда.
Я не оглядывалась, но когда услышала совсем рядом шорох ткани – не выдержала и обернулась. На скамью сразу позади меня села Дайана Миттеран. Больше никто не осмелился сесть так близко.
- Зачем вы здесь, Дайана? – спросила я, даже не понизив голос.
- Хочу поддержать вас, барышня Ботэ, - сказала она, невинно распахнув глаза. – Все только и говорят о нападении. Но не бойтесь, я вас не осуждаю и полностью на вашей стороне.
Она меня не осуждает! А за что, скажите на милость, меня осуждать?
Я собиралась сказать ей что-нибудь вроде «считаете, это я напала на вашего работника?», но тут завели преступника. Он выглядел не так страшно, как показалось мне на дороге.
Обычный деревенский парень, очень похожий на Бастиана, нашего кузнеца, с которым мы в детстве дрались и ловили раков на озере, и который в мой последний приезд пытался за мной ухаживать.
Грубоватое лицо было не свирепым, а замкнутым и… несчастным. Светлые волосы топорщились соломой, а уши – уши были на месте. Не отморозил, когда убегал без шапки.
Судья начал допрос, выясняя у обвиняемого – при каких обстоятельствах и зачем тот напал на меня. Но парень ничего не отвечал.
Просто сидел молча, уставившись в пол.
Горожане, которые пришли поглазеть на процесс, волновались всё больше. Они обсуждали происшествие уже не стесняясь в эмоциях и выражениях, и судья сделал зрителям замечание, потребовав тишины, но его никто не слушал, и люди шумели всё громче.
В это время обвиняемый вдруг посмотрел в мою сторону. Это был быстрый взгляд, но я заметила. И заметила, что смотрел парень совсем не свирепо, а как… больная собака.
