- Что это? – ошарашено спросил Огрест.
- А разве не видно? – ответила я услужливо. – Ёлка. Рождественская ёлка. Мило, правда?
- Это - ёлка? - Огрест посмотрел на меня, как на сумасшедшую, а Лиленбрук хмыкнул в замешательстве.
Надо признать, удивление мужчин было вполне понятно. Я тоже бы удивилась, увидев такое в гостиной, например, у виконтессы Лайл.
В центре комнаты красовалась поставленная в цветочный горшок метла, которую я обнаружила в кладовой, а её прутья были украшены серебряной канителью, лупоглазыми котиками и собачками, которых мы с Марлен нашили из разноцветных лоскутков, да ещё я умудрилась пристроить сверху несколько свечей, которые сейчас горели ровным жёлтым пламенем – и это было даже красиво.
И очень по-праздничному.
- Конечно, это не совсем ёлка, - сказала я Огресту, который ждал ответа, - но вы же не позаботились о ней. Пришлось брать дело в свои руки.
- Не удивлён, что вам в руки попалась метла, - съязвил маркграф.
- Попрошу без намёков, месье, - строго сказала я. – Иначе я вам тоже на что-нибудь намекну.
Огрест сразу предпочёл замолчать, а господин Лиленбрук отвернулся и, по-моему, пытался скрыть улыбку.
- Располагайтесь, - опять принялась я изображать радушную хозяйку, - а мы с Лоис сейчас обеспечим рождественское угощение.
- Рождественское угощение – это очень хорошо, - сказал господин Лиленбрук, - но мне хотелось бы увидеть малютку Марлен. У меня для неё подарок, - он достал из кармана новенький золотой.
- Сейчас позову, - пообещала я и крикнула во всю силу лёгких: - Марлен!!
Милорд Огрест так и вскинулся, уставившись на меня, но я только вопросительно приподняла брови, безмолвно спрашивая – что такое? Он сник и вяло махнул рукой, видимо, смирившись, что в его доме теперь всё не так, как было раньше.
На втором этаже распахнулась дверь, и Марлен, заливаясь смехом, промчалась до лестницы, топоча, как маленькая лошадка. Но к её топоту присоединился топот и других детских ног.
Было слышно, как с шумом и писком дети сбежали по лестнице, пробежали по коридору и ворвались в комнату.
Впереди летела хохочущая Марлен, а за ней – дети Саджолены. Румяные, весёлые и смеющиеся мальчишки. Правда, увидев нас, Бланкиры присмирели и остановились, а вот Марлен бросилась прятаться за господина Лиленбрука, и показала мальчишкам язык.
- Ну что? Догнали? – спросила она, торжествуя.
Но ребята не ответили ей. Они смотрели на господина Лиленбрука, а тот смотрел на них – пристально, молча и не отрываясь.
