Мне было слышно, как она докладывает о приезде гувернантки и говорит о рекомендательном письме.
- Давайте письмо и позовите девушку, - распорядился Огрест.
Госпожа Броссар выглянула в коридор и сделала страшные глаза:
- Заходите же! – позвала она меня громким шёпотом. – Не заставляйте милорда ждать!
Повесив сумку на сгиб локтя, я привычным жестом сдвинула шапку набок и вошла в комнату, гордо подняв голову. Пусть видят, что гувернантка из пансиона мадам Флёри – это образование, манеры, ум и такт.
"
"После полутемного коридора я оказалась в большой комнате, где шторы были распахнуты, и холодный зимний свет заставил меня на секунду зажмуриться. Красивого появления не получилось, но я не слишком расстроилась – маркиз видел, как я шлёпнулась на пятую точку, выходя из кареты, так что произвести впечатление я уже успела.
Проморгавшись, я увидела милорда Огреста – он стоял возле незажженного камина, вскрывая ножом для бумаг рекомендательное письмо.
Вернее, стоял столбом, держа в одной руке нож, а в другой – конверт.
Я улыбнулась и сделала книксен так изящно, насколько можно было быть изящной в зимнем пальто и с дорожной сумкой в обнимку.
- Вы?.. – произнёс Огрест хрипло, будто его душили.
- К вашим услугам, маркиз, - ответила я и улыбнулась ещё шире.
- Барышня Кэтрин Ботэ… - начала госпожа Броссар, и запоздало насторожилась: - Вы знакомы?
- Познакомились сегодня, - хмуро ответил маркиз, уже совладав с собой, и переспросил: – Боте? Кэтрин Боте?
Умышленно или нет, но он произнёс мою фамилию не Ботэ - как «красота», а Боте - как «сапоги».
И при этом посмотрел на мою обувь с таким выражением лица, будто это были не хорошенькие сапожки из лавки господина Лестажа, а козьи копытца.
- Осмелюсь возразить, моя фамилия – Ботэ, - поправила я его.
- А, извините, - только и сказал он, а потом занялся письмом, которое не успел открыть.
Я ждала, что милорд Огрест спросит, не в родстве ли я с виконтессой, но никаких расспросов не последовало.
Маркграф извлёк из конверта лист розовой надушенной бумаги (фирменный стиль мадам Флёри) и углубился в чтение.
Наверное, он не знает о виконтессе Ботэ, дремучий человек. Далёк от светской жизни, занимается только своими землями… Даже мэр знает больше. Но на то он и мэр, а не… смотритель каменоломен.
Пока милорд Огрест читал, у меня появилось несколько минут, чтобы рассмотреть его, не боясь быть обвинённой в нескромности.
