Кто просил господина маркграфа заходить без стука, да ещё в такой ответственный момент? Конечно, не принято стучаться, когда входишь в гостиную, но надо было думать, что тут – одни барышни. Вобщем, досадная случайность, и сам виноват. Так я для себя решила. А если милорд Огр станет злиться из-за этого – что ж, тогда он просто замшелый, мелочный старикан, пусть даже ему немного за тридцать.
Я подошла к своему сапожку, забрала его и уселась в кресло, чтобы обуться. И в этот момент у Дайаны прорезался голосок:
- Небеса святые! Что же вы натворили, барышня Ботэ?!
- А что такое? – я посмотрела на неё, удивлённо приподняв брови.
- Вы разбили голову милорду Огресту, - произнесла ундина трагическим шёпотом и прижала ладони к щекам, показывая всю чудовищность моего поступка.
- Но ведь это вы уговорили меня поучаствовать, - напомнила я ей, обулась и притопнула каблуком.
Похоже, именно каблуком месье маркизу и прилетело. Какой невезунчик!
- Если помните, я не собиралась участвовать в этом безумии, - сказала я, улыбаясь.
– Так что вины на нас поровну, барышня Миттеран. Но не переживайте. Это ведь был несчастный случай. За такое не казнят.
- Не казнят! – она тряхнула головой так, что белокурые локоны запрыгали. – Я сейчас же иду к милорду, чтобы извиниться! – и она помчалась вон из гостиной, а я только пожала плечами.
Для этой девицы извинения – лишь предлог поговорить с объектом воздыханий.
Пусть говорит. Может, сейчас милорд Огр окажется посговорчивее. Раненые мужчины всегда сентиментальны. Я помнила, как посетивший наш пансион граф Лагар пожелал сыграть с воспитанницами в крокет и получил мячиком. Бедняга граф минут десять сидел на корточках, охая и вздыхая, и никто не мог оказать ему никакой помощи. Потому что попадание пришлось как раз по тому месту, которое в приличном обществе не принято называть. И ничего – душка-граф даже не обиделся.
Наоборот, всегда со смехом вспоминал ту историю и вскоре женился на одной из выпускниц пансиона. И был очень доволен, смею заметить. А тут – всего лишь прилетело женским сапожком. Многие посчитали бы это счастьем…
- Нам пора, Марлен, - позвала я свою воспитанницу, которая, притихнув, сидела на диванчике и наблюдала за всем, испуганно распахнув глаза.
- А ведь зимние гадания – они самые верные, - хихикнула вдруг Ринальдина.
