— И почему ты решила, что это не я?
Алёна резко останавливается, прищуривается и окидывает меня внимательным взглядом. А затем, скрещивая руки на груди, деловито отвечает:
— Ты вне подозрений, милочка, потому что мой Бойцов терпеть не может рыжих…
Глава 23
Больше не разговаривая с ненавистной Аленой, дожидаюсь своей очереди к стилисту и объясняю, что макияж мне нужен самый простой. Без страз и, не дай бог, без фиолетовых теней. Не люблю такого. Я ж не Ритка.
Экс-Бойцова вроде как на время обо мне забывает, а я о ее последних словах — нет.
Рыжих он не любит. Посмотрите-ка на него.
Еще час назад мои кудряшки у виска ласково так пальцами перебирал и нежные слова нашептывал.
Что это за пограничное расстройство личности, Тимур Иванович?
Обещаю себе, что с присущей мне настойчивостью придется с этим вопросом разобраться, как только спецоперация будет закончена. Терпеливо выдерживаю укладку, а именно вытягивание волос утюжком и небольшой начес на макушке, перед тем как на нее устанавливают заколку с перьями.
Затем я удаляюсь в специально отведенную раздевалку и, пыхтя и ругаясь на средневековых дворцовых дизайнеров, натягиваю массивное, тяжелое платье, пахнущее женским дезодорантом. Морщусь поправляясь.
— Боже, Тань, какая ты красотка! Реально как графиня.
— Де Монсоро? — усмехаюсь Нонне.
— А мне нельзя такой корсет. Поворачивайся, я тебе затяну его как следует. — Доверительно склоняется она. —Мы с Кимом ребеночка ждем…
— Ой, второго? — вдруг отчего-то радуюсь, как за себя, и поворачиваюсь к ней.
Только сейчас подмечаю бледность кожи и круги под глазами. Бедняжка!..
— Ага, второго, — смеется она, заканчивая с моим корсетом. — Муж давно хотел, но я вот — только созрела.
— Римма Викторовна, наверное, обрадовалась.
— Да чему она радуется? — вдруг грустнеет Нонна, злится. — Ей только вот — «балы, красавицы, лакеи, юнкера». Одна родословная на уме.
— Любит она пыль в глаза пустить, — перехожу на доверительный тон.
— Ещё как . Ты, кстати, украшения для себя выбрала?
— Нет еще, — мысленно потираю ручки.
Весело переговариваясь, отправляемся к большому столу в центре зала с аккуратно расставленными подставками из черного и белого бархата.
— Глаза разбегаются, — жадно осматриваю все украшения, пытаясь вычислить диадему или то, что злоумышленники могли из неё сделать.
Но все усилия напрасны, потому что ничего подобного на столе нет.
— Тебе жемчуг пойдет, — кивает Нонна на гарнитур из колье и классических сережек.
Качаю головой.
