— Если я «фенистилка», то ты — фетишист!
— Прям-таки фетишист? — он опять смеется. — Может, шовинист?
— Блин, точно, — легко исправляюсь. — У меня в голове такая легкость, словарь Даля немного потрясло и буквы рассыпались. Путаюсь.
— Надо почаще трясти твой словарь своей кочергой. Глупенькой ты мне нравишься больше.
— Не мой, а Даля. Кто бы сомневался про глупенькую? Но спасибо, Тимур Иванович, — вздыхаю. — За комплимент.
— Давай одеваться, Лер. Пора возвращаться.
Коротко вздохнув, кидаю еще один взгляд на его ширинку.
После моих манипуляций с пупком она снова смотрится… хмм… приподнятой и радостной, но в отличие от меня, Бойцов подключает рассудок и безжалостно застегивает металлические пуговицы.
— Так что с Алёной? — спрашиваю, как бы между прочим, застегивая манжеты на своей рубашке.
— Это скучно, Рыжик. Когда мы познакомились с Алёной, я только-только капитана получил. Сошлись мы на фоне… не знаю, как сказать. На фоне секса, что ли. Оказалось, что тупо трахаться как кролики было гораздо веселее серьезной семейной жизни, в которой надо подстраиваться под все женские хотелки и стараться соответствовать.
— Соответствовать её отцу? — догадываюсь.
— Да нет. Наш конфликт на удивление не касался сословных предрассудков.
— Тогда я не понимаю…
— А что тут не понимать? Ты ведь знаешь особенности нашей службы.
Приподнявшись, приставляю руку к голове и скандирую:
— В зной и в холод, в дожди и туманы,
В час, когда вам опасность грозит,
На почетном посту постоянно,
Полицейский России стоит.
— К пустой голове руку не прикладывают, — недовольно выговаривает Бойцов. — Зеленая ты еще, Лерка.
Его голос звучит так ласково, что я одновременно млею и расплываюсь в улыбке.
— Ты специально меняешь тему? — опомнившись, складываю руки на груди. — Что было дальше?
— Дальше — больше. Скандалы, интриги, расследования. Как апофеоз — вынос мозга и позор на всё отделение, потому что моя супруга подумала, что секретарь Бориса Николаевича — моя любовница.
— Твоя жена так сильно ревновала?
— Думаю, да.
Алёне в принципе не нравилась служба на благо Родины. Она была бы рада, если бы я ушел к Эдуарду Александровичу. Начальником охраны. Все тогда думали, что я так и сделаю.
Выскочив из машины, пересаживаюсь на переднее пассажирское сидение.
— Дураки, — шепчу под нос. — Они тебя совсем не знают…
Он ведь в полицию не просто так пришел. Из-за героически погибшего отца. И Платона — своей собаки, которая погибла вместе с папой.
