— На следующей неделе у Непейводы приём намечается. Мать Кима носом рыла их родословную последние лет пять. Теперь всех собирает на сходку. Даже тех, кто седьмая вода на киселе. Поедете с Бойцовым в качестве троюродного дядюшки по матери и его супруги.
— Супруги? — морщусь.
Беглым взглядом снова прохожусь по торсу майора и останавливаюсь на пасмурном лице. Так вот, на что ты так взъелся?
— В общем, возражения не принимаются, — заканчивает утренний развод подполковник. — На кону честь мундира, ныть как девочки прекращаем и расходимся.
Ножки стула под Бойцовым безбожно скрипят. Он тяжело дышит, хватает со стола папку с материалами дела по усадьбе и, не прощаясь, выходит.
— Валерия, задержись, — просит дядя.
Осторожно киваю и терпеливо жду, пока выйдут все остальные.
— Как там Агриппина?
— Мама? Как обычно, — закатываю глаза.
— С водой вопрос закрыли? Сама поди полезла?
— Конечно, — смеюсь. — Вы же её знаете.
Дядя цыкает недовольно. Братско-сестринские отношения у них довольно странные, но я в них не лезу.
— А ты как сама? Не обижают? — прищуривается.
— Нет, — гордо встряхиваю волосами. — Я сама кого хотите обижу.
— Ну-ну, смотри у меня. Чтобы на работе никаких шур-мур, — произносит дядя и кивает в сторону двери. — Ноги в руки и работать.
— Служу отечеству, — поднимаюсь с места.
Какие уж тут «шуры-муры»?
С Бойцовым бы разобраться. Он такой непредсказуемый, что я вообще не представляю, как отреагирует на утреннюю исповедь «Сюзи». И что меня завтра ждет, тоже не знаю.
Может, ещё хуже, чем сегодня будет.
Надеюсь, только, что до дяди моё перформанс всё же не дойдёт, иначе со стыда сгорю.
Забираю пальто из дежурки и следую в наш кабинет. Перспектива изображать с Бойцовым семейную пару не видится мне радужной, но если надо для дела, то Валерия Завьялова всегда готова.
Рядом со входом, снова замечаю развязавшийся шнурок и наклоняюсь, чтобы исправить оплошность.
— Уволюсь к чертям, — хрипит Бойцов. — Задрал подпол. Блядь. Просто заебал.
В охрану уйду. Там хоть платят.
— Да куда уволишься-то, у тебя у самого звание не за горами, — осаживает его Миша.
Дальше слышу хлопок. Вздрагиваю. Словно по столу чем-то тяжелым ударили.
— Нашли мальчика на побегушках. Мне тридцать два, я хочу реальные дела. Работать хочу, а не по загородным домам со стажерками в поисках золотых гребешков бегать.
Закусываю губу и зависаю в пространстве.
С одной стороны, я его искреннее понимаю, перерос он это всё.
