Чувствую себя как минимум гарпунером-наставником на китобойном судне.
«Привет, Тимурчик… Ой, я и забыла. Просто замоталась тут с похоронами дедули. Да и, если честно, тебе ведь нужен только секс... А у меня траур и вообще нет настроения. Сложно общаться с человеком, который воспринимает тебя исключительно как суповой набор… Поэтому, прости…»
У меня есть чёткое представление, как на такое сообщение должен ответить мужчина, который две недели рассматривал фотографию женской груди и ждал малейшей коммуникации, но Тимур Бойцов отправляет лучший ответ из всех возможных:
«Ну, ты уж совсем озабоченного героя-любовника из меня не делай, лады? Расскажи лучше, как сама?»
Глава 11.
— Вы давно закончили работу в усадьбе? — спрашивает майор у Елены Сергеевны, бывшей хранительницы музея.
Пытаюсь не замечать, что моё плечо касается его руки, а наши бедра плотно прижаты друг к другу под столом, накрытом скатертью.
— Почти полгода как на пенсии, — отзывается женщина. — Вы кушайте, кушайте.
Неловко киваю на приглашающий жест хозяйки.
Принимать пищу на заданиях вроде как неэтично, но живот, учуявший запах свежевыпеченных пирогов, бессовестно урчит.
Бойцов, окинув накрытый стол взглядом, морщится.
Не человек, а машина, черт возьми.
— Елена Сергеевна, — продолжает он. — Возможно, вы замечали что-то странное? Какой-нибудь повышенный интерес к диадеме? К украшениям?
— Даже и не знаю. Народ нынче дикий, их реликвии и музейные экспонаты совсем не интересуют. Нам ведь каждые выходные телефон обрывают, сдаем ли мы беседки в яблоневом саду.
Беседки представляете?.. И про номера регулярно спрашивали. Номера в старинном здании в стиле классицизма и неоготики.
Женщина вскидывает руки, будто подобное кощунство непростительно.
— Возможно, были какие-то постоянные посетители? — спрашиваю, стараясь не дышать в сторону пирогов.
— Их много. Мы ведь проводили поэтические вечера и костюмированные балы.
— И никто из гостей никогда не просил диадему? Допустим, для костюма или антуража?
— Не было такого.
А вы спросите у Непейводы.
— У кого? — усмехаюсь.
— Ну, Ким Харисович Непейвода и его жена Нонночка. Они наши основные спонсоры и добродетели.
— Хмм… — Бойцов хмурит брови. — Впервые слышу.
— Очень странно, — удивляется Елена Сергеевна. — Это такие замечательные люди. Меценатство в наш век — редкость. Ким Харисович в прошлом году оплатил реставрацию всех антикварных экспонатов. И, кстати, диадемы тоже.
— Очень интересно.
