А вот несколько фотографий твоей «тройки» в кружевном белье нужны мне позарез»…
До музея-усадьбы добираемся довольно быстро и сразу погружаемся в работу, которой, оказывается, немало. Диадему похитили ещё ночью, когда в здании был только один охранник. Вернее, охранница. Шестидесятишестилетняя Анна Владимировна Карпухина. А территорию усадьбы караулил сторож — её муж-одногодка — Казимир Константинович.
Сигнализация в музее советских времен, поэтому так и не сработала. Да и никаких камер наблюдения нет."
"Злоумышленники совершили кражу путем подмены и, возможно, ещё много лет никто бы не догадался, если бы не хранительница музея и постоянный директор — Надежда Львовна Покровская.
Она-то и заметила подлог. Диадема Лымарской была усыпана драгоценными камнями — рубинами. Они насыщенного, плотного ярко-красного цвета. А на оставленном преступниками украшениями — полупрозрачные, мелкокалиберные гранаты.
Практически до самого вечера занимаемся опросами. Мы работаем в паре с Яшей, опрашиваем соседей и копируем список последних экскурсионных групп, посещавших усадьбу.
Пытаемся собрать контактные данные их руководителей и экскурсоводов. В общем, занимаемся бумажной волокитой.
Миша с майором занимаются допросами главных свидетелей и общаются со следователем.
— Развал, — слышу над головой грубоватый голос. — Завтра встречаемся здесь же с самого утра.
— Товарищ майор, у меня с утра занятия, можно я в отделение поеду? — обращаюсь к Бойцову, но он делает вид, что не слышит.
Демонстративно разворачивается.
Все притворяются, что не замечают.
Выходя из дверей старинного здания, повторяю свою просьбу, но снова остаюсь ни с чем. И пока мы всем отделом доходим до автостоянки, просто вскипаю.
— Я сейчас, — киваю Мише.
Как только коллеги усаживаются в машину, поправляю пояс на плаще и придаю лицу отстраненный вид.
— Тимур…
— Что? — раздраженно отвечает он.
На меня не смотрит. Будто я прокаженная. Стыд снова электрическим разрядом по телу прокатывается, ноги слабеют.
Неужели я так и буду чувствовать себя виноватой и расхлёбывать последствия той ночи?
— Я совершенно не понимаю, что происходит, — возмущенно выговариваю и трясу перед ним папкой. — С чего вдруг ты общаешься в моем присутствии так, будто я пустое место. Или на мне шапка-невидимка?
Перебираю пальцами волосы на голове. Майор следит за движениями моей руки, а потом мрачно выговаривает:
— Тебе кажется…
— Мне. Не. Кажется.
Он ругается сквозь зубы и сжимает кулаки.
