"
"Снова смотрю на майора, рассевшегося напротив. Резко очерченные губы разъезжаются в полуулыбке, и я зависаю, как восторженная дурочка.
Ну до чего же этот Бойцов хорош собой, а? Короткие светлые волосы, остриженные под машинку, и при этом удивительно смуглая кожа, темные глаза. Широкий, вечно колючий, как наждачка, подбородок.
Я разглядываю массивные плечи, упакованные в выцветшую джинсовую рубашку. Грубый ремень кобуры смотрится на них так соблазнительно, что это вызывает в груди непонятное волнение.
Чтобы не выдать себя, приходится отвернуться и восстанавливать пульс.
Тимур Иванович, черт возьми, так похож на молодого Ван Дамма, что я снова думаю о том, как приду домой и пересмотрю парочку фильмов с брутальным актером.
— Борис Николаевич, — тяжело вздыхает Бойцов, постукивая костяшками пальцев по столешнице. — Считаю, надо всем успокоиться. Я сам все решу, товарищ начальник.
— Решит он, — ворчит дядя Боря.
— Решу. И Завьялову… сам накажу. — Бойцов скалится.
Я округляю глаза. Уверена, кожа на лице по цвету сейчас практически сливается с рыжими от природы волосами.
Сам накажу!
Из уст грозного майора звучит, конечно, захватывающе…
Глава 2.
— Что за дела? — с пацанским наездом спрашиваю я у Бойцова, когда мы выходим из кабинета Бориса Николаевича. — Что значит «накажу сам»?
— Закрой рот, женщина, — мрачно обрывает Тимур и ускоряет шаг. — Если не хочешь отправиться на кухню, хотя бы не отсвечивай.
Он разминает мускулистую шею, а я нервно сглатываю ком в горле.
Отношения между нами странные.
По званию я намного ниже и вроде как должна беспрекословно слушаться. Вот только моя натура, требующая межполового равенства, не дает даже шанса. Словно специально Бойцова поддразнить хочется. Чтобы губы в улыбке скривились и скулами лишний раз поелозил. А он, майор мой, как ни странно, мне это позволяет.
Ругается, конечно, рычит. Даже в чулане закрывал. А темного закрытого пространства я больше всего на свете боюсь.
Смотрю на высокую фигуру, вышагивающую впереди. Пятая точка Бойцова определенно даст фору всем пятым точкам в нашем отделении.
А если подполковник решится выдвинуть Тимура на городской гала-фестиваль, то майор и там шикарной задницей все награды соберет, как в игре компьютерной — блестящие звездочки.
— То, как вы со мной разговариваете, Тимур Иванович, ни в какие рамки не укладывается, — говорю ему в спину. — В Америке бы…
— Ты не в Америке, фенистилка, — перебивает он, не оборачиваясь.
Сейчас взорвусь от злости.
