Поправив юбку, быстро дергаю щеколду.
Майор заходит внутрь и по привычке озирается. Нахмурившись, пялится на мои еще больше побелевшие от холода ноги.
— Почему не оделась?
— Не хочу. Так доеду.
— Где твои колготки?
— В сумке. — Я снова икаю.
Стены в туалете будто сужаются, и возникает ощущение, что Бойцов стоит ко мне вплотную.
— Доставай, — произносит он строго, становясь на одно колено.
— Зачем?
— Я их на тебя надену, Гвардеец.
— Вы что… Пётр Первый?
Майор смотрит снизу вверх, сжимает мою лодыжку.
— Я хуже, Валерия, но ты об этом не узнаешь.
Я достаю колготки из сумки.
— А та блондинка…
— Что?
— Она узнает? — Сонно зеваю.
Тимур на вопрос не отвечает.
— Садись уже, — приказывает грубовато, роняя меня на закрытую крышку унитаза.
— Ай! — пищу, потому что она снова холодная и, соприкасаясь с кожей, кусается. — Вы хоть раз это делали? — спрашиваю, передавая Бойцову аккуратный сверток.
— Только на обратной перемотке.
— Это как?
— Качественно снимал.
Его темные глаза касаются родимого пятна над коленкой, и внизу живота становится жарко.
Бойцов оперативно скидывает с меня ботинки. Хихикаю пьяно: опер — скидывает оперативно. Майор с раздражением поднимает взгляд, а потом опускает его на миниатюрные розовые пальцы.
Слава богу, на днях я получила аванс и успела заскочить на педикюр. Это же едва ли не основной женский страх, такой же как отсутствие депиляции. Грешок тоже не мой, кстати говоря.
В туалете повисает странная тишина.
— Вы что, фут-фетишист какой-нибудь? — бормочу, поджимая пальцы.
— После первого приступа диагноз не ставят, Завьялова.
— О, вот как! Думаете, фут-фетишизм — это что-то вроде эпилепсии?
— Предполагаю, да, — угрюмо отвечает Тимур, скользя взглядом по моей ноге, животу, груди. — Судя по тому, что из моего рта сейчас пойдет пена, очень похоже.
Я прикрываю свой, давя очередной пьяный смешок.
— Это от пива, товарищ майор.
— Может быть, — тяжело вздыхает он, перенося вес тела на другую ногу, будто сидеть на корточках ему становится неудобно.
Упираю пятку одной ноги в ботинок и вытягиваю другую, почти касаясь ряда пуговиц на рубашке майора.
— Начнем, — говорит он с мимикой врача перед операцией. Только вместо латексных перчаток натягивает на руки мои колготки, чтобы вывернуть.
А вместо стерильной операционной у нас — туалет спортбара. Операция так себе, прямо скажем. Антисанитария полная. Я снова ржу.
— Тебе нельзя пить, — сообщает «хирург». — Совсем.
