Я понимаю: дела службы превыше всего…
Мы вышли в коридор, и она указала на одну из массивных дверей темного дерева. Поблагодарив, я распахнул дверь без стука – в армии не стучатся – и вошел. Пятерка орлов-разведчиков проворно встала и вытянулась.
– Вольно, – сказал я и не спеша огляделся.
Разведка обустраиваться умеет: гостиная была немаленькая, и здесь свободно разместились пять раскладных железных офицерских походных кроватей – трофейных, естественно, у нас такие делали только до революции, а немцы продолжали до сих пор.
Пару недель назад наткнулись мы в одном городишке на очередной склад. Кровати, конечно, достались только офицерам, причем далеко не всем, и персонам с некоторыми привилегиями, разведчикам в том числе. Я себе тоже такую взял – удобная вещь, если придется обосноваться там, где обычных кроватей не имеется.
Справа красовался парадный портрет Бисмарка – гораздо больше того, что я видел в кабинете, в массивной золоченой раме, но точная копия кабинетного. «Железный канцлер» смотрел орлом – парадный мундир, каска-«пиккельхаубе», густые эполеты, орденская лента через плечо, куча регалий высших степеней.
Слева – две одинаковые по размеру большие фотографии в застекленных рамках. Пожилой полковник в форме рейхсвера, с моноклем в глазу, прямой, словно аршин проглотил, тоже смотрит орлом, хотя и, в отличие от Бисмарка, чисто выбрит. Судя по количеству наград, не за печкой отсиживался, строевик. Даже несомненный турецкий орден имеется – ага, и в Турцию заносило…
Подполковник в мундире вермахта, наверняка сын – особенного сходства, правда, не усматривается.
Молодой, не старше тридцати, тоже пытается смотреть орлом, но получается хуже, чем у Бисмарка с папашей. Наград гораздо меньше, чем у бати, но и ленточка Железного креста второй степени на кителе, и крест первой степени на шее – тоже не из запечных.
– Молодцы, – ухмыльнулся я. – Бисмарку и папироски в рот не сунули, и глаза не выкололи…
– Обижаете, товарищ майор, – четко уловив интонацию текущего момента, с развальцой бывалого солдата сказал Жиган.
– Мы ж не сиволапая пехота…
– Ага, сиволапая, – усмехнулся я без всякого раздражения. – А ты у нас из потомственных графьев будешь? Или все же крестьянский сын с-пид Полтавы?"
"– Насчет графьев – чтобы да, так нет (любил он вворачивать одесские словечки, хотя, как там же говорят, его с Одессой и рядом не стояло). – И даже не с-пид Полтавы, а из деревеньки поглуше.
