Кореш из штаба дивизии уже звонил и по секрету сообщил, что комдив крайне доволен, и вскорости непременно воспоследуют награды главным участникам, и в первую очередь мне.
Великолепно дела обстоят вроде бы? А вот ничего подобного, совсем наоборот – очень скверно они обстоят…
Мне сегодня же предстоит написать подробное донесение комдиву. И в нем, хоть ты лоб себе разбей, никак нельзя обойти коварнейший для меня вопрос: как же так получилось, что я, орел степной, казак лихой, обнаружил вражескую колонну? Да посреди ночи? Да километрах в десяти от городка, так что хватило времени поднять батальон по тревоге и занять позиции? Просто необходимо это обстоятельство подробно отразить…
Представляете мое отчаянное положение? Правду писать нельзя.
В разговоре один на один с комдивом можно было и выложить: уж он-то поверит, помнит Полесье, как и Радаев с Чугунцовым. Ничуть не удивился бы. Но здесь другой случай. В прошлом году в Полесье мы либо не писали никаких бумаг, либо написали исключительно с материалистической точки зрения.
Но тогда ситуация позволяла, а сейчас никак не позволяет…
Ничего не остается, как, выражаясь фигурально, пожертвовать собой. Не в прямом смысле, конечно: просто посадить пятно на безупречную доселе репутацию…
Идея понемногу формировалась, так сказать, обретала плоть и кровь…"
"Дело выглядит так: в донесении я обойдусь парочкой обтекаемых фраз, а при личном докладе комдиву с глазу на глаз выложу всю «правдочку».
Не буду скрывать, товарищ генерал-майор: есть у меня постоянная подруга из военнослужащих девушек, переводчица. Между прочим, там все настолько серьезно, что мы в скором времени собираемся вам заявления подавать с просьбой оформить законный брак. Ну вот, и решил я в ту ночь покатать ее с ветерком по великолепному немецкому автобану. Красивущая ночь выдалась – полнолуние, на небе ни облачка. И далее, потупясь, продолжаю с виноватым видом: а ночь была такая звездная, что я ей даже стихи читал: «Открылась бездна, звезд полна, звездам числа нет, бездне – дна…» Хорошая такая романтическая деталь, верно? И глаза покаянно в пол…
Словом, сели мы в моего «Адмирала», и притоптал я газ.
Так увлеклись, что отъехали довольно далеко за перекресток. И увидел я издали на светлом бетоне какую-то темную полосу – длинную, движущуюся. Торможу, хватаю бинокль – у меня отличный десятикратный «Цейс», в Сандомире достался.
