– Нечего тебе там делать, ты свое сделала, и отлично… Оставайся здесь.
Выскочил из ее комнатки на первом этаже, кинулся к лестнице на второй этаж. С кресла в углу маленькой прихожей удивленно вскинулся часовой с автоматом – как уже повелось, охранявший не мою драгоценную персону, а дом, где стоял сейф с секретными документами дивизионной разведки. Представляю свой видок: в одном белье, босой, с охапкой одежды в руках и подсохшей кровью на лбу…
– Все в порядке, боец, – бросил я, пробегая мимо. – Поглядывай тут, потому как – боевая тревога…
Взбежал по лестнице, влетел в свой кабинет, свалил ношу на кожаный диван в углу и сел за стол.
Снял трубку полевого телефона, вызвал дежурного по батальону и сказал спокойно (дело насквозь привычное, к чему нервничать или волноваться?):
– Боевая тревога батальону. Соблюдать полнейшую светомаскировку, городок должен казаться мирно спящим… Командиров подразделений – немедленно ко мне!
Столь же спокойно поговорил с дежурными штаба дивизии и в тех двух городках, обрисовал обстановку и сообщил о принятом решении.
С чувством выполненного долга неторопливо повесил трубку – теперь какое-то время, пока не явятся командиры, можно было никуда не спешить. Оделся, обулся, затянул ремни. Чуть подумав, вышел в коридор, распахнул дверь, за которой квартировали Вася Тычко с Кузьмичом, и жизнерадостно рявкнул:
– Подъем! Боевая тревога! Самое интересное проспите, обормоты!
С немецких походных коек с похвальной быстротой взметнулись две фигуры в смутно белевшем исподнем, схватились за форму, лежавшую под рукой.
Хлопнула входная дверь, по лестнице застучали сапоги – двое командиров, квартировавшие ближе всех ко мне, примчались первыми.
…Мы успели, справились быстро. Такие уж у меня были ребята, привыкшие ко всему на свете. Мешало, конечно, то, что нельзя было ни зажигать света в домах, ни включать фары машин, но полная луна на безоблачном, усыпанном крупными (какими они всегда бывают вдали от больших городов) звездами небе облегчила задачу.
Так что «студеры» довольно ловко разворачивались задом, отъезжали на пару метров, когда артиллеристы, отцепив пушки и раздвинув станины, снова подъезжали, и из кузовов в лихорадочном темпе начинали выгружать снарядные ящики. Ну а я, как подобает орлу-командиру, старательно таращился в бинокль – и уже видел не далее чем в километре медленно надвигавшуюся колонну, уже вполне различимую в лунном свете на фоне светлого бетона автобана.
