»"
"Иногда бывало так, что, возвращаясь с долгих приемов или балов глубокой ночною порою в свою столичную квартирку… ну или (что было гораздо чаще) очень-очень ранним утром, прямиком из гостеприимных офицерских собраний лейб-гвардии Измайловского или Семеновского полков (а в последнее время иногда получалось попить шампанского и с кавалергардами, среди коих князь планомерно заводил знакомства), его сиятельство Александр Яковлевич Агренев первым делом шел не в душ, смывать с себя накопившуюся усталость. И не в спальню, под бочок к разметавшейся во сне и оттого еще более соблазнительной Наташе, с целью спокойно (хм, ну или активно) отдохнуть после долгого «вращения» в великосветском обществе.
Нет, первым же делом, только-только переступив порог своего скромного (а в сравнении с дворцами Юсуповых или Шереметевых еще и удивительно нищего) жилища, молодой аристократ шел в кабинет. Где доставал из сейфа блокнот и быстро записывал все то полезное, что выловил из коротких разговоров, мимолетных намеков и даже отдельных фраз, адресованных явно не ему.
Кто сказал, что подслушивать нехорошо? Очень даже хорошо, а еще весьма полезно. Ах, какие занятные истории ложились на сероватую бумагу обычного канцелярского блокнота! Невинные шалости замужних дам и их не менее верных (три раза «ха-ха») мужей, насыщенная постоянными интригами жизнь императорского двора, перестановки и новые назначения в Военном ведомстве, удивительно затейливые пари гвардейских офицеров – а также многое, многое другое…
Отдельной строкой шли интимные подробности про великих князей Дома Романовых – благо что их императорские высочества практически ни в чем себя не ограничивали.
Гм, искренне (а кое-кто и с немалым размахом) наслаждаясь всеми доступными радостями жизни. Как, впрочем, и их ближнее окружение, неутомимо соревнующееся в интригах, активном протежировании молоденьких «кобылок» из Императорского Большого театра (ну или юных адъютантов выдающихся статей – сердцу ведь не прикажешь), собирании коллекций живописи, устройстве балов и прочих, исключительно важных и полезных делах.
Да-с!
Но иногда случалось так, что привычный порядок нарушался. Нет, Александр все так же приходил в кабинет, усаживался в кресло, но вместо обычных занятий чистописанием – просто смотрел на умеренно большой портрет своего августейшего тезки, висевший на самом видном месте. Кстати, весьма хороший портрет, кисти Василия Верещагина, родного брата маньяка от сыро– и маслоделия Николая свет-Васильевича.
