– …что этот господин, прибывший навести порядок с перевозками зерна, отдав приказы, так и не удосужился проверить их исполнение?
– Да как вы смеете! Сударь, вам не место в приличном обществе, и я…
Плюх!
Резкая пощечина, с неимоверной легкостью сбившая фон Вендриха на колени, помешала ему закончить свою мысль.
– Князь, что вы себе позволяете!..
Находящийся под легким хмельком (все же «заседали» они уже довольно долго) капитан нахмурился и грозно лязгнул шашкой, стискивая ее рукоять. А потом и вовсе – слегка вытянул узкое и безнадежно тупое (по причине мирного времени) лезвие из черных лакированных ножен.
Набрал в грудь воздуха и…
Плюх!
Почти все, кто присутствовал в зале, словно окаменели. Редкие посетители ресторана жадно ловили каждое движение и даже вдох, а за банкетным столом кое-кто еще улыбался, только-только начиная понимать, что именно увидели его глаза. И только два спутника Агренева уже были на ногах и плавно расходились в разные стороны, одновременно расстегивая сюртуки.
Тишина уходила почти осязаемо, крупными каплями секунд – зашевелился капитан, вогнанный невероятно быстрой и мощной пощечиной в сумеречное состояние, а рядом с ним засопел Вендрих, неловко вздымающий себя с колен.
Как оказалось, зря.
Плюх!
– Это, сударь, для лучшей памяти – государь вам поручал не за столами сиживать.
Чиновник прилег на спину, чтобы без помех насладиться неведомым доселе чувством легкого нокаута.
– А такие, как вы, капитан, бесчестят своих сослуживцев. Создавая им сомнительную репутацию воинов, проявляющих свою доблесть и отвагу исключительно за банкетным столом.
Оружейный магнат медленно отвел взгляд от лежащих перед ним «собеседников», внимательно оглядел зал ресторации и в полнейшем молчании вернулся за свой столик. С тем чтобы с легкой иронией наблюдать досрочное завершение банкета и сопутствующий этому делу «великий исход» городского чиновничества и вождя всех воронежских дворян – вначале в гардероб (ох и тяжело же одновременно торопиться и проявлять уважение к начальству!), а потом и на вечернюю майскую слякоть.
– Геннадий Арчибальдович, если у вас нет ко мне никаких вопросов… тогда я вас более не задерживаю.
Слегка побледневший от пережитых эмоций и, наверное, единственный, кто вполне отчетливо понимал, чем все могло окончиться в САМОМ плохом варианте, Лунев-младший встал. Слегка скованно откланялся, сделал знак своим помощникам (отчего те заторопились вперед него) и с крайне задумчивым видом отправился забирать свой плащ.
